Шах режиму аятолл в Иране
Иранский режим столкнулся с одной из самых мощных волн протестов в своей истории. Протестующие штурмуют административные здания, захватывают целые города, их не останавливают даже многочисленные жертвы при разгонах, когда счет погибших идет уже на десятки. Мало того, впервые протестующие выступают под относительно едиными лозунгами, требуя восстановления монархии. Волнения впрямую затрагивают интересы России, ведь Иран – едва ли не последний из самых значимых её «дружественных партнёров», после Венесуэлы. О том, что конкретно происходит в Иране сегодня рассказал политобозреватель Никита Смагин, а персидская служба BBC представила портрет возможного нового-старого лидера страны Резы Пехлеви – сына свергнутого в 1979 году светского правителя Ирана.
Кремль, ставший за последние годы одним из ближайших союзников Ирана, похоже, готов поддержать дружественный режим в трудную минуту. Москва поставляет Тегерану вооружения, которые могут пригодиться, если протесты перерастут в вооруженное восстание. Также в Кремле внимательно изучают иранский опыт борьбы с протестующими, чтобы учиться на чужих ошибках.
Протест — страна огня
Протесты, вспыхнувшие в Иране на рубеже 2025–2026 годов, уже стали крупнейшими за последние годы. С самого начала выступления быстро радикализировались: протестующие забрасывали полицию камнями, нападали на административные задания, поджигали автомобили сил безопасности, бросали коктейли Молотова в правоохранителей.
Власти страны в свою очередь быстро перешли к применению огнестрельного оружия для разгона митингов. Пока стреляют в основном из дробовиков: крупная дробь, скорее всего, не убьет, но серьезно ранит протестующего, выведя из строя на долгое время. Впрочем, летальных случаев уже немало. По данным правозащитников, убиты как минимум 39 человек, более двух тысяч задержаны.
Наиболее радикальные формы протесты обычно принимают в провинции, где люди беднее и отчаяннее, а силы безопасности не обладают особыми ресурсами для подавления. Впрочем, радикальных выступлений становится все больше и в крупных городах.
Потенциально наиболее опасным для властей может стать подъем национальных движений на окраинах страны — курдов вблизи границы с Ираком и белуджей, живущих в приграничных с Афганистаном и Пакистаном районах. Там многие жители имеют оружие и могут получить поддержку из-за границы.
Также нынешние протесты выделяются еще и тем, что впервые протестующие четко формулируют, чего они хотят — восстановления монархии. Хотя им по-прежнему сильно мешает то, что у них нет эффективной координации и настоящих лидеров. Чаще всего речь идет о спонтанных выступлениях людей по несколько десятков человек. Если так продолжится и дальше, то велика вероятность, что власти смогут постепенно задавить протесты, как это уже не раз случалось в прошлом.
Тем не менее выход протеста на новый уровень возможен, если по какой-то причине происходящее не пойдет по привычному сценарию, а у демонстрантов появится надежда на успех. Как ни странно, сегодня такая вероятность есть, а главный фактор потенциальной трансформации — это Дональд Трамп.
Угроза вмешательства
Трамп уже дважды пригрозил Ирану ударами, если власти продолжат подавлять протесты. Весомости американским угрозам придает недавняя военная операция в Венесуэле. Кроме того, США вместе с Израилем и так рассматривали возможность нанести удары по Ирану для уничтожения его ядерной программы.
Если дело действительно дойдет до военного вмешательства США и Израиля, то оно может подарить протестующим надежду на смену режима. Правда, такая надежда еще не гарантирует, что эта смена произойдет.
Например, Вашингтон может ограничиться символической акцией вроде демонстративного удара по нескольким военным объектам. Вряд ли этого будет достаточно, чтобы рухнула сложная политическая система Ирана с множеством формальных и неформальных институтов. Скорее такой удар может стать предлогом для более жестокого подавления протестов.
Не говоря уже о том, что США и Израиль могут сконцентрироваться на уничтожении оставшихся у Ирана ядерных и ракетных мощностей, не влезая в сложный вопрос смены режима. Ведь для этого мало нанести несколько ударов по иранской территории — надо организовать координацию действий протестующих и отмобилизовать их, чтобы они взяли власть.
Это технически сложная и очень рискованная задача, при реализации которой все запросто может пойти не по плану. От сочетания американской интервенции с протестами власти могут растеряться и посыпаться от неуверенности. А могут, наоборот, сплотиться против внешней угрозы.
Фактор Москвы
Размах иранских протестов уже породил разговоры о том, что верховный лидер Ирана Али Хаменеи якобы планирует бежать в Россию в случае ухудшения ситуации. В целом ничего невозможного в этом нет: давать убежище авторитарным лидерам — это одно из важных преимуществ Москвы в выстраивании сотрудничества с автократиями.
К тому же Кремль и сам явно не в восторге от иранских протестов. Во-первых, Иран — важный партнер России, которого она не хочет терять, что весьма вероятно в случае смены режима. Во-вторых, российское руководство часто проецирует проблемы других автократий на себя и не хотело бы, чтобы Иран служил примером для других авторитарных стран. Отсюда аккуратная поддержка иранских властей, которую озвучило российское посольство в Тегеране, назвав действия местных сил безопасности «работой по обеспечению порядка и законности».
Более того, во время протестов появились сообщения о том, что несколько военно-транспортных Ил-76 прибыли в Иран из России и Беларуси. После этого журналисты иранских госСМИ писали о доставке в страну первых ударных вертолетов Ми-28.
О том, что Тегеран договорился с Москвой об импорте этой техники, стало известно еще в 2023 году. Но до января 2026 года никаких сведений о том, что вертолеты достигли Ирана, не было.
Также в декабре 2025 года появились фотографии десятков российских бронеавтомобилей «Спартак», которые прибыли в Иран. Официально ни российская, ни иранская сторона не сообщала о контрактах по импорту этой техники, но обе страны в принципе афишируют далеко не все из своего военно-технического сотрудничества.
Вертолеты Ми-28 и бронеавтомобили «Спартак» бесполезны для отражения ударов Израиля или США. Впрочем, не нужны они и на нынешнем этапе протестов — для разгона протестующих с камнями достаточно дробовиков и слезоточивого газа. Однако лучше всего эта техника подходит для борьбы с вооруженными повстанцами. То есть нужна именно на тот случай, если иранские протесты перерастут в вооруженное противостояние.
Правда, переоценивать готовность Москвы спасать иранский режим тоже не стоит. Кремль уже не раз показывал, что готов бросить своих союзников, если дело принимает по-настоящему серьезный оборот. Так это было в Венесуэле, в Сирии с крушением режима Башара Асада и в самом Иране во время 12-дневной войны летом 2025 года.
Поэтому экспорт российских вертолетов в Иран представить можно. Как и то, что Москва станет убежищем для бегущего от своего народа иранского руководства. Но российских военных, которые вступаются за иранский режим на его территории, пока представить очень сложно.
Скорее Кремль стремится тщательно изучить происходящее в Иране, чтобы потом не повторять его ошибок. Так уже было с выстраиванием российской системы обхода санкций на основе иранского опыта. А сейчас перенимается использование ограничений для интернета.
Российские «белые списки» — это прямой аналог иранского «национального интернета», который Исламская Республика использует как крайнюю меру в борьбе с протестующими. Эта технология напоминает расширенную локальную сеть. Работают ключевые внутренние сервисы: заказ такси, покупка билетов, доставка, приложения банков и сайты СМИ в национальной зоне .IR. Но весь внешний интернет отрезан так, что никакой VPN не помогает. Такой же пользовательский опыт уже получили миллионы граждан России, которым теперь отключают интернет, оставляя только ресурсы, внесенные в «белые списки».
Пехлеви 2.0
Многие участники акций протеста, идущих по всему Ирану, призывают вернуть в страну Резу Пехлеви — живущего в изгнании сына последнего шаха Ирана. Сам Пехлеви призвал иранцев выйти на улицы и выступить против режима аятолл. Что представляет собой бывший наследник престола, и насколько популярен он в Иране?
Шахзаде («сын шаха», наследный принц) Реза Пехлеви с детства готовился занять, когда придет время, отцовский трон. Но в 1979 году в стране случилась исламская революция. Резе Пехлеви тогда было 19 лет, и он учился в США на военного летчика.
Из этого американского далека наследный принц наблюдал, как его свергнутый отец, Мохаммед Реза Шах Пехлеви, бежал из страны, искал убежище за границей и вскоре, уже в 1980 году, умер от рака в Египте.
Наследный принц и его родные в одночасье остались без родины, в изгнании. Ждать помощи было неоткуда. Их окружали только соотечественники-монархисты и сочувствующие, число которых постепенно сокращалось.
В следующие несколько десятилетий в шахской семье дважды случились трагедии. Младшие сестра и брат Резы покончили с собой, и он остался единственным символическим главой династии, которая, как многие думали, окончательно стала достоянием истории.
Но сейчас у 65-летнего Резы Пехлеви снова появилась надежда сыграть какую-то роль в формировании будущего его страны.
Он живет в США, в тихом пригороде Вашингтона. Его сторонники рассказывают, что живет тихо, но очень открыто: часто ходит в местные кафе, нередко — вместе с женой, и притом без видимой охраны.
Когда в 2022 году, во время предыдущей волны протестов в Иране, его спросили, видит ли он себя в роли лидера протестного движения на родине, он и его жена Ясмин хором ответили: «Перемены должны начаться изнутри!»
Реза Пехлеви родился в октябре 1960 году в Тегеране. Он был первым сыном шаха: предыдущие две жены монарха родить наследника не смогли. Резу с детства растили как наследника престола.
В возрасте 17 лет его отправили в США, в Техас, учиться на военного летчика. Там его и застали революция и свержение отца.
С тех пор Реза Пехлеви так и живет в Соединенных Штатах. Там он учился в университете и получил степень бакалавра политологии, там в 1986 году женился на Ясмин, докторе юриспруденции и тоже беженке из Ирана, там у них родились три дочери: Нур, Иман и Фара.
Но в последнее время тон его заявлений стал более решительным. После израильских ударов по Ирану в прошлом году Реза Пехлеви заявил на пресс-конференции в Париже, что если Исламская республика рухнет, то он готов возглавить переходное правительство. После этого он обрисовал план действий этого переходного правительства на первые 100 дней.
Пехлеви объясняет, что эта его выросшая уверенность в себе основана на уроках, которые он получил, живя в изгнании, и на желании, как он утверждает, продолжить дело отца.
«Речь не о том, чтобы вернуться в прошлое, — сказал он журналистам в Париже. — Речь о том, чтобы обеспечить всем иранцам демократическое будущее».
Споры о шахских временах
В изгнании Реза Пехлеви все эти годы был важной для иранских монархистов символической фигурой.
Для многих иранцев эпоха Пехлеви была эпохой модернизации и тесных связей с Западом. Другие же запомнили ее как эпоху цензуры и репрессий шахской тайной полиции, САВАК.
В 1980 году Реза Пехлеви провел в Египте собственную коронацию и объявил себя шахом. Практического значения у этой церемонии было немного, зато теперь оппоненты Пехлеви заявляют, что та коронация заставляет сомневаться в искренности его нынешних заявлений о демократических реформах.
Реза Пехлеви несколько раз пытался сформировать коалицию иранской оппозиции в изгнании. Так, например, в 2013 году он объявил о создании Национального совета Ирана за свободные выборы. Но эти коалиции, как правило, оказывались раздираемы внутренними разногласиями и имели мало влияния внутри Ирана.
При этом, в отличие от некоторых других иранских организаций в изгнании, Пехлеви всегда отвергал насильственные методы и дистанцировался от таких группировок, как, например, леворадикальная Организация моджахедов иранского народа.
Пехлеви неоднократно призывал к мирному переходу власти и организации референдума о будущем политическом устройстве Ирана.
В последние годы в Иране все чаще вспоминают династию Пехлеви. На демонстрациях протеста в 2017 году люди скандировали имя Резы-шаха — деда Резы Пехлеви.
Осенью 2022 года убийство полицией нравов Махсы Амини запустило волну протестов по всему Ирану, и имя Резы Пехлеви снова появилось в заголовках новостей.
Он попытался объединить раздробленную иранскую оппозицию, чем привлек некоторое внимание зарубежья, но в итоге не смог воспользоваться этим моментом.
Оппоненты Резы Пехлеви говорят, что за четыре десятилетия в изгнании ему так и не удалось создать ни жизнеспособную организацию, ни независимое иранское средство массовой информации.
В 2023 году он побывал в Израиле, где посетил мероприятие памяти жертв Холокоста и встретился с премьер-министром Биньямином Нетаньяху. Из-за этого визита снова вспыхнули споры: одни иранцы увидели в нем прагматичную попытку наладить отношения с израильтянами, другие сочли, что такой жест оттолкнет арабских и мусульманских союзников.
После недавних израильских ударов по Ирану Резе Пехлеви пришлось отвечать на трудные вопросы.
Лора Кюнсберг из Би-би-си спросила его, поддерживает ли он удары Израиля по Ирану, притом что под них могли попасть и мирные иранцы.
Он заявил, что мирные иранцы не были целями ударов, и что все, что ослабляет иранский режим, приветствуют многие в том числе и в самом Иране. Вокруг этих его заявлений снова вспыхнули жаркие споры.
Сторонники и критики
Сейчас Реза Пехлеви позиционирует себя не как монарха, ждущего возвращения на трон, а как фигуру, вокруг которой может состояться национальное примирение.
Он говорит, что хочет помочь привести Иран к свободным выборам, верховенству закона и равным правам для женщин — а решение, восстанавливать монархию или же создать республику, как он считает, иранцы должны принять на референдуме.
Его сторонники считают его единственной узнаваемой в мире фигурой в иранской оппозиции, выступающей притом за мирные преобразования.
Критики возражают, что он слишком зависит от заграницы, и что население Ирана вряд ли поверит лидеру, прибывшему из эмиграции.
Насколько Реза Пехлеви на самом деле популярен в стране, выяснить сейчас невозможно: в Иране нет независимых опросов. Кто-то до сих пор с уважением вспоминает династию Пехлеви, кому-то не нравится идея менять одного никем не избранного вождя на другого, пусть даже и под демократическими лозунгами.
Отец Резы похоронен в Каире. Монархисты надеются, что когда-нибудь он будет торжественно перезахоронен на родине.
Доживет ли сын шаха Мохаммеда Резы Пехлеви до этого дня, или до того дня, когда Иран станет свободным — ответа на этот вопрос у страны, все еще разбирающейся со своим прошлым, пока нет.
