Что будет, если России заколотят окна в Европу?
Начиная с апреля, ВСУ перенесли фокус своих атак российской нефтяной отрасли с экспортной инфраструктуры на НПЗ. Но есть вопрос, который интересно исследовать, что бы произошло, если бы эти атаки практически полностью увенчались успехом, или, скажем, европейская кампания против теневого флота полностью сработала, и российский морской экспорт через Черное и Балтийское моря полностью остановился. Как бы это сказалось на мировой экономике? И на российской? Вариативный ответ предложил в колонке на ресурсе Telegraph отраслевой аналитик Сергей Вакуленко.
Если вас интересует только ответ, то сразу скажу, он будет несколько парадоксален. Если откроется Ормуз, то пропажа части российского экспорта с рынка будет для мира не фатальна, хотя это и обойдется потребителям в лишние $10-$20 долларов за баррель. Впрочем, если Ормуз в ближайшее время не откроется, то довольно быстро будет не просто плохо, а очень плохо.
Что интересно, для российской экономики такой сценарий в нынешних обстоятельствах хотя и неприятен, но и не катастрофичен – в плане валютной выручки и сопутствующих последствий вроде доходов бюджета, это будет очень похоже на первый квартал 2025 года.
А теперь, за мной, читатель, я бы хотел показать, как получаются такие результаты. Здесь будет довольно много демонстрации ниток наружу и изнаночных швов, а зачем, я скажу в конце.
Объемы морского нефтяного экспорта (3.4 млн баррелей в день) из России сейчас по данным агентства Блумберг распределяются следующим образом:
Приморск Балтика 29%
Усть-Луга Балтика 13%
Новороссийск Черное море 13%
Мурманск Арктика 7%
Козьмино Тихий океан 29%
Де Кастри Тихий океан 6%
Пригородное Тихий океан 2%
Кроме того, по трубопроводу в Китай уходит около 1 млн баррелей в день (это комбинация потока через ответвление ВСТО на Сковородино и транзита через Казахстан), и около 150 тыс. баррелей в день идет по «Дружбе» в Венгрию и Словакию. Предположим, что эти потоки останутся неизменными.
Путем довольно простых упражнений с API очень много данных можно получить с сайта Russia Fossil Tracker если у вас нет других источников.
Россия также экспортирует нефтепродукты общим объемом около 2 млн баррелей в день. Около 70% этих грузов уходит через Балтику и Черное море.
Допустим, у России не получится перенаправить потоки с Балтики и Черного моря через другие порты (нас здесь интересует максимальный кейс, оценка сверху).
В итоге получается, что от нынешнего российского экспорта сырой нефти в 4.55 мбд останется 2.7 мбд, и от продуктового – 0.6 мбд. 3.3 мбд общего экспорта вместо 6.55, сокращение примерно наполовину.
Предположим, что все сокращение экспорта полностью транслируется в сокращение добычи. Потеря такого объема добычи для мира не катастрофична, но заметна, даже в предположении завершения конфликта вокруг Ормузского пролива. Предположим, что в результате глобальная цена на нефть будет около $100/bbl. Предположим также, что и на российскую нефть цена будет примерно такая же – как мы знаем, на экспорт через Дальний Восток дисконт практически не распространяется.
Это означает, что среднемесячная валютная выручка за нефтяные товары в таком сценарии будет составлять около $10 млрд. В благополучном с точки зрения цен на нефть и объемов экспорта 2024-м, средняя месячная выручка, рассчитанная по такой упрощенной методологии, была $14 млрд. (Можно пользоваться оценками CREA, можно брать цены, публикуемые российским Минэком в разделе «Конъюнктура мировых товарных рынков» и объемы добычи, публикуемые ОПЕК или МЭА в их ежемесячных обзорах рынка).
При этом общий товарный экспорт был в среднем $36 млрд в месяц, а в крайне неприятном январе 2026 года $27 млрд. из которых нефтяная часть составляла $7.6 млрд.
Следует еще помнить, что Россия экспортирует услуги примерно на $4 млрд в месяц.
Эти суммы имеет смысл сравнивать с платежным балансом России. С ним дела обстоят не слишком радужно, если смотреть по узкому периметру (экспорт и импорт товаров, услуг и оплата труда), то с 1 квартала 2024 года, когда он был $8.9 млрд в ежемесячном выражении, к 4-му кварталу 2025-го он снизился более чем вдвое, к $4 млрд, но оставаясь при этом, заметим, положительным. Разница ($4.9 млрд) на 2/3 объяснялась уменьшением стоимости нефтяного экспорта – среднемесячные $11.7 млрд в 1-м квартале 2024-го против $8.4 млрд в конце 2025-го ($3.3 млрд), но баланс при этом все равно оставался положительным.
Чтобы в этом сценарии торговый баланс стал нулевым, необходимо, чтобы нефтяная выручка упала примерно до $6 млрд в месяц. С учетом того, что обсуждаемые нами объемы уменьшить военными методами крайне трудно – вся остающаяся в данном сценарии добыча и маршруты транспортировки в восточном направлении находятся вне зоны досягаемости дронов и ракет ВСУ. Предполагать, что Китай откажется закупать российскую нефть (а остающиеся объемы легко могут быть в одиночку поглощены Китаем) или может быть принужден ка этому, тоже крайне трудно.
Таким образом, снижение российской нефтяной выручки до $6 млрд в месяцт может возникнуть лишь при одновременном снижении объемов российского экспорта по описанному выше сценарию и снижении цен на него до $60/bbl.
Насколько это вероятно в мире, где с рынка снята половина российского экспорта и последствия Ормузского кризиса в виде сильно исчерпанных коммерческих и государственных складских запасов нефти пока еще только накапливаются, а исправляться будут не менее двух лет, я предоставлю оценивать читателям.
При сохранении курса в 75 руб/$ и цене нефти $100/bbl, в таком сценарии можно ожидать нефтегазовые доходы в 400 млрд. рублей в месяцы, когда не уплачивается НДД, и 650-700 млрд. в месяцы, когда уплачивается. Т.е. в целом это очень похоже на картину января-марта 2026 года. Впрочем, при сокращении торгового баланса, курс, скорее всего будет выше, 100 руб/$ или даже выше, что добавляет сопоставимый процентный прирост к нефтегазовым доходам.
Этот сценарий в большой мере теоретический и призван оценить положение дел в краевом случае, чтобы лучше себе представлять пространство, в котором может существовать Россия и российская экономика и пределы того, насколько внешнее давление может ухудшать экономическое положение России.
Я столь подробно останавливаюсь на механике того, как были получены эти достаточно простые результаты, для того чтобы читатели могли воспользоваться этим подходом и подставить в него собственные предположения, если они не согласны с какими-то из моих. Кроме того, я надеюсь, что это упражнение может послужить примером, как можно оценивать результаты тех или иных крупных военно-политических событий без того, чтобы делать нереалистичные предположения.
