Путин приказал падающей экономике расти. Как чиновники справятся с этим требованием?
Владимир Путин недоволен падением российской экономики и на прошлой неделе потребовал от экономических чиновников скорейшего перезапуска роста. Аналитики-иноагенты издания The Bell Александр Коляндр и Александра Прокопенко прикинули, насколько это возможно, проигнорировали заявление главы Минэкономразвития РФ Максима Решетникова о том, что резервы роста исчерпаны и решили сосредоточиться на высказываниях министра финансов Антона Силуанова, который, вроде бы, знает как нарисовать картинку.
НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ THE BELL ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА THE BELL. 18+
Путин недоволен
В прошлую среду Путин провел совещание по экономике — уже второй раз с конца марта. Как и в прошлый раз, он выразил недовольство темпами роста экономики, потребовал объяснить падение ВВП и расхождение реальности с прогнозами. Также среди требований — принять меры для возобновления роста и балансировки бюджета «в условиях резких колебаний конъюнктуры на внешних рынках».
За первые два месяца этого года ВВП снизился на 1,8% Спад наблюдается в обрабатывающей промышленности, промышленном производстве в целом, и строительном секторе. Правительство, а вслед за ним и Путин, два месяца подряд объясняют спад календарным фактором — в январе в России были необычно длинные новогодние каникулы, а в феврале рабочих дней выпало меньше, чем обычно. Но число рабочих дней в первые месяцы было известно очень давно, и это не мешало, например, ЦБ еще в середине февраля прогнозировать, что за первый квартал ВВП вырастет на 1,6%.
О структурных проблемах экономики Путин не говорил. А они тем временем никуда не делись, и финансовый windfall от роста цен на нефть из-за войны на Ближнем Востоке их не решит. Зато уже явно раздраженный Путин потребовал от правительства ускорить экономический рост. Это требование расходится с заявлениями самого же Путина в конце прошлого года, когда замедление стало очевидным. В декабре 2025 года он назвал снижение темпов роста экономики результатом сознательных шагов властей по борьбе с инфляцией, «платой за сохранение качества экономики и макроэкономических показателей».
Не исключено, что приказ вернуться к росту экономика России выполнит и так — без активных действий правительства, за счет роста цен на нефть и другое сырье из-за войны на Ближнем Востоке. В начале недели МВФ повысил прогноз роста ВВП России с 0,8% до 1,1% из-за роста цен на нефть.
Но Путин требует от финансовых властей действий. И они последуют. Первая реакция пришла от Минфина. В четверг министр финансов Антон Силуанов публично ответил Путину тремя тезисами. Каждый из них звучит как технический, но решает политическую задачу. Сейчас мы их переведем с минфиновского языка на человеческий.
Апрельские тезисы Силуанова
Главная новость: правительство может возобновить операции по покупке и продаже валюты по бюджетному правилу раньше 1 июля. Бюджетное правило — это механизм, с помощью которого власти перераспределяют доходы от экспорта сырья, защищая бюджет от колебания цен на нефть. Цена отсечения устанавливается при планировании бюджета: если стоимость экспорта нефти выше нее, государство начинает копить эти сверхдоходы, закупая на них валюту и золото для резервного Фонда национального благосостояния (ФНБ). Когда бюджет недополучает средства от экспорта сырья, власти напротив, продают резервы, чтобы компенсировать потери.
Паузу в продажах валюты Минфин объявил в конце марта — чтобы подготовить снижение цены отсечения с $59 до, как ожидалось, $45–50 за баррель. При такой правке больше нефтяных сверхдоходов уходило бы в ФНБ, а не в текущие расходы. А если цену установили бы еще ниже, то из ФНБ не брались бы и средства на покрытие дефицита. Но реформу правила решили отложить, не успев начать: рост цен на нефть после начала войны США и Ирана закрыл дыру в бюджете, и срочность ушла. Пересмотр правила теперь переносится на трехлетку 2027–2029. Параллельно с этим ушла и срочность сокращения расходов бюджета, к которому правительство готовилось в феврале.
Интересна формулировка, которой Силуанов описал логику решения: «С одной стороны, мы должны рынку дать понимание, что руководствуемся какими-то принципами. С другой стороны, тоже должны быть более гибкими в связи с меняющейся ситуацией».
Это редкий публичный момент, когда министр финансов описывает бюджетное правило не как правило. Фискальное правило — механизм связывания рук государства, который работает именно потому, что его нельзя подогнать под ситуацию. Фраза «быть более гибкими» от Минфина означает, что бюджетное правило теперь функционирует в режиме ручного управления: параметры корректируются под текущую нужду, операции ставятся на паузу и снимаются с нее по тактическим соображениям. Для рынка это значит, что правило перестает быть якорем — ни ожидания курса, ни доходности ОФЗ больше нельзя калибровать по его параметрам с прежней точностью.
Публичные комментарии о бюджетном правиле превратили Минфин в главного ньюсмейкера на валютном рынке. Сначала, когда Силуанов заявил о готовящемся пересмотре, рубль ослаб. Потом, после отказов от планов, — укрепился. Заявление об отказе от покупок валюты в рамках правила привело к еще большему укреплению рубля.
Укрепление рубля при росте цен на основные экспортные товары — позитивный фактор для российской экономики в целом и для обуздания инфляции в частности. Но из-за войны на Ближнем Востоке и заявлений МинФина резко выросла волатильность национальной валюты — месячный показатель вырос с 7-8% в начале марта до 20-22% сейчас. Возвращение к валютным операциям в рамках бюджетного правила призвано, видимо, эту волатильность снизить. Однако это не отменяет парадокса — как можно считать правилом что-то, что можно менять в разные стороны в течение двух месяцев.
Второй тезис Силуанова — успокоительный. Дефицита бюджета, достишгего за первые три месяца 4,5 трлн рублей при плане 3,8 трлн на весь год, пугаться не надо, сказал министр: это было предсказуемо, нефтегазовые доходы в первом квартале просели из-за низких цен, а Минфин авансировал госрасходы. Технически это заявление выглядят корректно — статистика первого квартала хуже реальности, дальше «ситуация выправляется», хотя трудно отдельаться от мысли, что Силуанов здесь общается не с рынком, а с Путиным, как бы говоря ему, что дефицит управляем, паниковать не надо.
Проблема в том, что статистика закрывает собой более тяжелую проблему. Устойчивость госдолга зависит от соотношения реальной процентной ставки и реального роста. Когда ставка выше роста (а сейчас это так: ключевая держится на высоком уровне, а реальный ВВП за январь–февраль сократился на 1,8%), долг начинает расти сам собой, даже без новых расходов. Чтобы стабилизировать его в таких условиях, бюджету нужен первичный профицит, то есть превышение доходов над расходами за вычетом средств на обслуживание долга, а не базовый дефицит в 1,6% ВВП, заложенный в параметрах бюджета, которые рассчитывались на основе бюджетного правила. Осенью прошлого года планировалось, что баланс будет соблюден в 2026 году, но отрицательное сальдо казны только за три месяца уже превысило годовой план. Получается разрыв между арифметикой правила и текущей макросредой.
Третий интересный момент — сам термин, которым Силуанов объяснил авансирование: «Авансировали компании, которым необходима была „оборотка“». Кавычки — его собственные, и это важно. «Оборотка» — оборотный капитал, деньги на текущую деятельность. Предоплата государственных контрактов этой функции не должна служить его пополнением для компаний: это сдвиг бюджетных расходов вперед по календарю. Слова Силуанова означают, что Минфин заранее перечисляет годовые суммы по оборонзаказу, чтобы заводы работали без кассовых разрывов. Этот прием уже активно применяли в 2025 и 2023 годах. Минфин объяснял это желанием добиться равномерности расходов и побороть многолетнюю практику, когда выплаты из бюджета были перекошены на конец года.
Эффект от такой креативной бухгалтерии двойной. Первый — косметический: расходы сделаны в первом квартале, когда доходы оказываются ниже плана из-за низкой цены на нефть. Таким образом, бюджетный баланс в первом квартале выглядит хуже того, что могло б быть, если б не переносить платежи. К концу года цифры «выправляются» не потому что доходы растут, а потому что расходы уже сделаны. Можно рапортовать о балансировке бюджета.
Второй эффект менее заметен. Авансирование перекачивает ликвидность из казны в оборонный сектор быстрее, чем если бы расходы шли равномерно. Формально это не увеличивает статью «оборона и безопасность», но расширяет фактический канал военного финансирования, не фиксируя его в публичной бюджетной статистике. Каждый рубль авансированного платежа в начале года стоит дороже рубля, выданного казной в конце года, из-за инфляции, а авансированные средства обращаются в экономике дольше. По сути это — увеличение оборонных расходов и дополнительное стимулирование экономики без формального увеличения этих расходов в целом по году. Однако бесплатных денег не бывает. За авансирование оборонных расходов, в теории, экономика будет расплачиваться все более высокой инфляцией или более длинным периодом высокой ставки.
Что мне с этого?
Война США и Ирана подарила Кремлю фискальную передышку, и он использует это окно не для укрепления экономики, а для снятия политического давления. Три сигнала Силуанова складываются в одну операцию. Первый — откат от срочной реформы правила. Второй — перевод дефицитного вопроса в техническую плоскость. Третий — фактически признание схемы, которая прячет часть военных расходов в сезонности казначейского графика. Все три работают, пока есть нефтяной бонус. Когда цены развернутся, ни одна из трех опор не выдержит: правило уже перестало быть якорем, авансирование съедает ликвидность вперед, а разрыв между ставкой и ростом никуда не денется. Более того, активные траты бюджета и неопределенность с правилом будут учитывать в ЦБ при дальнейших решениях по ставке.
Вместо послесловия - от ВиД
Решетников заявил, что резервы экономики «во многом исчерпаны»
Макроэкономическая ситуация в России сейчас более сложная, чем в последние годы, из-за крепкого рубля, нехватки трудовых ресурсов, высоких ставок и бюджетных ограничений, заявил министр экономического развития Максим Решетников на всероссийском форуме инфраструктуры и поддержки предпринимательства «Мой бизнес» во Всеволожске, пишет РБК.
Когда речь идет о структурных изменениях, всегда речь идет о создании рабочих мест, открытии производств и других инициативах, в последние годы такая работа велась, делать это научились, рассказал министр.
«Но мы это научились делать в условиях, скажем так, достаточно спокойного рынка труда. Когда мы понимали, что да, у нас, конечно, у всех дефицит по кадрам, кадры, конечно, искать сложно, зарплаты растут, но, тем не менее, мы как-то вот с этим всем справлялись, потому что где-то в экономике были резервы», — продолжил он (цитата по «Интерфаксу»).
Но сейчас, подчеркнул Решетников, «фиксируем, что эти резервы во многом исчерпаны, ситуация действительно такая и макроэкономическая значительно более сложная».
Ситуация в экономике непростая, и бизнес это «чувствует наиболее остро», уверен глава Минэкономразвития. «И ситуация, скажем так, осложняется в том числе теми налоговыми изменениями, которые идут сейчас и к которым бизнес вынужден адаптироваться. Поэтому, наверное, основная наша задача сейчас — это действительно помочь бизнесу максимально адаптироваться к той ситуации, которая происходит», — указал Решетников.
На бизнесе так или иначе будут отражаться и крепкий рубль, и достаточно высокие процентные ставки, предупредил он.
«Конечно, здорово, что они [ставки] снижаются, но, учитывая в том числе и определенную бюджетную ситуацию, они, наверное, будут снижаться чуть ниже [более медленно], чем нам бы хотелось», — добавил глава ведомства.
Главной задачей для бизнеса в ближайшее время Решетников назвал «управление себестоимостью, управление затратами, поиск, как добиться большего от тех же ресурсов, что есть, как повысить в конечном итоге свою производительность труда».
«Поэтому, конечно, первая, наверное, задача, которая стоит перед всеми нами, — это максимальное тиражирование тех методик и тех подходов, которые сейчас есть в бизнесе, тех возможностей, которые дают нам IT, дает нам искусственный интеллект, для того чтобы объяснить, помочь предпринимателям как раз повысить собственную эффективность», — заключил министр.
