Россия на распутье: «Ядеркой» по Киеву, новая мобилизация — или «дух Анкориджа»?
Точка невозврата, когда в СВО можно было победить обычными средствами, возможно, уже пройдена. К таким выводам склоняются собеседники корр. «Свободной прессы» Дмитрия Родионова советник президента Российской ассоциации прибалтийских исследований Всеволод Шимов и военно-политический эксперт Владимир Сапунов. Интервью, разумеется, было записано до вчерашней атаки укродронов на Москву и окрестности, но публикация пришлась к месту.
«Довольны ли вы ходом СВО, и надо ли переходить к эскалации с использованием ТЯО?» — с такими вопросами обратился к своей аудитории аналитик Юрий Баранчик. В первом опросе 97% недовольны. Во втором 92% проголосовали за переход к эскалации.
Можно ли рассматривать это как серьезный срез мнений? То есть общество у нас в целом готово к ядерной войне? А власти готовы пойти на радикальные шаги — или все еще верят в возможность договориться?
— Это мнение аудитории, читающей Баранчика, — убежден советник президента Российской ассоциации прибалтийских исследований Всеволод Шимов.
— Если бы аналогичный опрос запустил у себя на канале какой-нибудь, условно, иноагент-нетвойнист, результаты были бы совсем другими. Поэтому говорить о массовом запросе на эскалацию и применение ТЯО на основе подобных опросов я бы поостерегся.
«СП»: А можно ли этого избежать? Есть ли тут точка невозврата и прошли ли мы ее? Когда? Может, еще в начале СВО, а то и вовсе в 2014-м, когда вопрос реально можно было решить малой кровью?
— Безусловно, варианты быстрого и относительно бескровного урегулирования конфликта были упущены ещё в 2014 г. Сейчас, если не рассматривать удары ТЯО, остаётся либо инерционный сценарий, т.е. продолжение СВО в том режиме, в каком она идёт, либо новая мобилизация с целью радикального перелома в свою пользу.
Первый сценарий — это взаимное изматывание, кто не выдержит первым: Россия или Украина и поддерживающий ее Запад. Судя по поведению ЕС, там рассчитывают переиграть Россию в этой гонке.
Мобилизация тоже несёт серьезные риски. Это неизбежные жертвы, нарастающие экономические трудности, радиальная ломка привычного мирного уклада жизни. Российское общество к такому может оказаться попросту неготовым.
«СП»: А будет ли ТЯО реальным решением с военной точки зрения? Если да, то по чему бить для минимального ущерба и максимального медийного эффекта?
—Далеко не факт. Напротив, это может развязать руки Западу и намного увеличить военную поддержку Украины, не говоря о риске полномасштабной ядерной войны. Но если уж применять ТЯО, нужно бить по объектам, уничтожение которых осложнило бы логистику западных военных поставок на Украину. Например, обрушить Бескидский тоннель. Но нужно понимать, что даже применение ТЯО не сможет полностью изолировать Украину от Европы.
«СП»: Может это привести к резкой эскалации? Возможна ли полноценная ядерная война?
— Да, именно в этом заключается главный риск применения ТЯО, может начаться неконтролируемая эскалация. С другой стороны, демонстрация Россией подобной «отмороженности», наоборот, может остудить горячие головы на Западе. Но в какую сторону в итоге качнется маятник, однозначно сказать невозможно.
«СП»: Между тем, наше военно-политическое руководство продолжает рассуждать о «духе Анкориджа». На что рассчитывают? К радикальным шагам не готовы и не будут?
— Думаю, в Кремле исходят из того, что любые радикальные шаги, будь то применение ТЯО или массовая мобилизация, очень рискованны. По всей видимости, там придерживаются тактики затягивания времени и поддержания конфликта на относительно низком уровне интенсивности.
Возможно, рассчитывают, что удастся забить гол престижа в виде освобождения севера ДНР, после чего Украина и Запад, наконец, пойдут на переговоры. Апелляция к «духу Анкориджа» подходит для этого как нельзя лучше. Правильная ли это ставка, покажет только будущее.
— Ну, для начала давайте подумаем, для чего Россия может в принципе применить тактическое ядерное оружие на Украине, — рассуждает военно-политический эксперт Владимир Сапунов.
— Думается, прежде всего это для решения, ну, по крайней мере, оперативно-тактических задач, а может быть и даже стратегических. Хотя тактическое ядерное оружие отличается от стратегического, как дальностью, оно применяется на расстоянии до 500 километров, а стратегическое до 5 тысяч с половиной километров. И мощностью тактического ядерного оружия ограничена 50 килотоннами. Но может применяться и для решения стратегических задач тоже.
И прежде всего, конечно, когда мы говорим о применении ТЯО, это разрушение тех инфраструктурных объектов, которые почему-то конвенциональными способами разрушать не хотят, а с помощью ТЯО, разумеется, цели могут быть достигнуты, мы говорим, в частности, о мостах через Днепр, о Бескидском тоннеле, о портовой инфраструктуре Украины на Черном море и на Дунае, об аэродромах в Западной Украине, о газовых хранилищах там же и так далее.
И вот тут, даже если взорвать заряд мощностью примерно половины килотонны, поражения будут ну, наверное, на расстоянии до километра. И, конечно, эффективность таких ударов несомненна.
Но надо отметить, что применение тактического ядерного оружия на поле боя является достаточно спорным еще со времен знаменитого испытания трагического в сентябре 1954 года в Толстом Архангельской области, где выяснилось, что применение такого оружия может нанести урон не только противоборствующей стороне, но и собственным войскам. Так что к этому, конечно, нужно тоже относиться с осторожностью.
А вот для разрушения критически важных объектов, которое, безусловно, даст России значительное военное преимущество, ТЯО применяться может очень даже эффективно. Взять тот же самый аэродром Староконстантинов в Хмельницкой области, по которому постоянно бьют неядерным оружием — вот эту проблему можно было бы решить одним ударом, со всеми его подземными бункерами.
Конечно, когда граждане России высказываются за применение ТЯО, понять это вполне можно, учитывая, что оно поможет гораздо более эффективнее и быстрее достичь целей и задач СВО. Но есть одно определенное ограничение — это то, что может прилететь ответный удар.
То, что западное ТЯО может оказаться у Украины, это всем понятно. И, значит, сможем ли мы гарантировать, что нам не будет нанесен ответный ущерб, это вопрос. А если на такие удары будут ответы уже по объектам на территории Евросоюза, то может дойти до реализации концепции ограниченной ядерной войны в Европе.
А там уже и до применения стратегического ядерного оружия и полномасштабной континентальной ядерной войны недалеко. Так что вот это главный ограничивающий фактор. И, конечно, военно-политическому руководству России постоянно приходится об этом размышлять и думать о последствиях применения ТЯО.
Но нужно понимать также, что применение такого вооружения, которое составляет до 30−40% ядерных арсеналов сейчас в России и США, оно в принципе может открыть ящик Пандоры. И наш главный потенциальный противник тоже может таким оружием воспользоваться в своих целях против своих соперников, в частности против Ирана, если военные действия в Персидском заливе возобновятся.
«СП»: По-вашему, точка невозврата, после которого применение ТЯО неизбежно, пройдена?
— Хотя некоторые наши политики пытаются это отрицать, думается, учитывая, как украинские дальнобойные дроны и ракеты бьют по нефтяной инфраструктуре России — по НПЗ, по нефтяным портам. Украина уже вполне применяет концепцию тотальной войны, насколько это для нее возможно.
И один из напрашивающихся ответов, конечно — это удар ТЯО по объектам на Украине, которые с помощью обычного оружия не получается или не хочется, или то и другое иногда, вывести из строя.
Конечно, очень хорошо, что сейчас на территории Восточной Украины активно выносятся автозаправки, чтобы лишить определенные регионы топлива, ну прежде всего это касается Сумской и Харьковской областей.
Но для решения стратегических задач СВО видно, что этого может не хватить, и поэтому вполне возможно, что будет такое решение принято, если наше военно-политическое руководство четко будет осознавать, что без него добиться успеха будет невозможно.
Иллюстрация: картина Виктора Васнецова «Витязь на распутье». 1882 год.
