Что говорит переписка Собчак о политической системе России

В среде россиян, избавленных от беспокойства о хлебе насущном, а также понауехавших, побулькивает и бурлит скандал вокруг слитой в Сеть переписки «крестницы Путина» Ксении Собчак. Анализ ситуации предпринял журналист Владислав Горин, решивший поразмышлять, что случившееся значит персонально для Ксении Анатольевны и для части политического класса России. Признавая, что 100-процетной уверенности в аутентичности слива нет, автор строит аргументацию исходя из того, что всё опубликованное – не фейк, и это весьма характерно для современной России, где подозрения легко перерастают в обвинения.

9 июля хакеры Black Mirror начали «экспонирование» переписки Ксении Собчак. Как заявляют киберпреступники, попавший им в руки архив охватывает 2015–2026 годы и содержит 350 гигабайт информации. «Экспонирование» на языке группировки — это период, когда они публикуют отдельные фрагменты украденных данных, чтобы привлечь к массиву внимание, а затем продать его любому желающему.

В этот раз утечка касается Ксении Собчак, о чьей близости к Владимиру Путину ходят легенды, потому что она дочь человека, которому российский правитель обязан карьерой. Что слитые сведения говорят о ее положении в российской системе и о власти как таковой?

Барыня-крестьянка

Чтобы подчеркнуть особый статус Собчак, в западной прессе ее периодически называют «крестницей Путина». Что, кстати, совершенно неверно в церковном смысле: Путин был подчиненным ее отца Анатолия Собчака, бывал у шефа дома, с детства знает его дочь, но ее крестным не является.

В России такого рода клише и даже напоминания о первом мэре Санкт-Петербурга ни к чему. Его дочь сегодня и без того одна из самых известных женщин страны. Она — инстаграм-инфлюенсер (больше 10 млн подписчиков), популярная интервьюер и востребованная ведущая, а также основательница медиахолдинга «Осторожно media», включающего популярный ютуб-канал и телеграм-сетку, в том числе персональный канал Собчак «Кровавая барыня».

А еще у нее репутация человека, имеющего особый взгляд на предпочтительный для России курс. Она не раз говорила, что не поддерживает войну с Украиной, но в то же время не желает поражения своей стране. В том числе потому, что «если ты остаешься в России — ты вынужден принять правила игры, иначе окажешься на шконке, под шконкой, в опасной близости от шконки».

Сейчас Собчак признает, что хакеры получили доступ к ее Телеграму, но отрицает подлинность опубликованных переписок. Однако содержание диалогов и то, как они соотносятся с последующей правкой материалов, выходивших в ее медиа-холдинге, показывает, что утечка, скорее всего, подлинная.

Пока опубликованы лишь небольшие фрагменты украденных переписок, но и из них можно узнать многое. И как Собчак встретила большое вторжение в Украину (с растерянностью). И как весной 2022 года обсуждала происходящее с тогдашним главой Офиса президента Украины Андреем Ермаком. И то, как в 2016 году помогла Алексею Навальному в расследовании, посвященном главе «Роснефти» Игорю Сечину. Но самое важное из того, что показывает архив, — какое место в системе власти занимает Собчак.

По разрозненным скриншотам и файлам голосовых сообщений видно, что Собчак постоянно ведет переписку с кураторами медиа (то есть негласными цензорами), причем чаще всего далеко не первого ряда. Ей приходится лично отвечать на претензии функционеров из мэрии Москвы, доказывать, что ее сотрудники не вышли за рамки неофициальных договоренностей, а попытки получить эксклюзивную информацию от властей приводят лишь к усилению контроля.

В июле 2024-го (видимо, все еще преодолевая последствия «почти голой вечеринки») Собчак писала начальнику Управления по общественным проектам президентской администрации Сергею Новикову, что переживает из-за того, что у нее с Кремлем «нет связи какой-то» и что эту связь «хотелось бы восстановить». В 2026-м она оправдывалась за интервью с блогером Ильей Ремесло (который внезапно выступил против Путина) перед Владимиром Табаком, руководителем околокремлевского АНО «Диалог». На что получила унизительный ответ: «Хочу, чтобы ты жила в ощущении, что я могу тебя не простить».

В разговоре с влиятельной пропагандисткой Маргаритой Симоньян Собчак просила помочь наладить отношения с главным куратором медиа в России — замглавы президентской администрации Алексеем Громовым, который утратил к Собчак доверие.

Все эти примеры указывают, что Собчак находится далеко не в самом привилегированном положении по меркам системы. Набор собеседников и то, в какой манере они говорят с ней, может заставить усомниться даже в том, что у Собчак по-прежнему есть доступ к оружию судного дня в координатах путинизма. То есть к возможности напрямую позвонить Путину или как минимум главе его администрации.

Считается, что такая возможность есть у матери Ксении и вдовы Анатолия Собчака Людмилы Нарусовой. Она периодически видится с Путиным, а также, по собственным словам, всегда имеет возможность поговорить с ним по телефону. Нарусова больше 20 лет заседает в Совете Федерации, хотя часто критикует Кремль по самым принципиальным для власти вопросам. К примеру, Нарусова выступала против законов об иноагентах и поправок в Конституцию, обнуливших сроки Путина. А после 2022-го она голосовала против ужесточения законодательства, связанного с мобилизацией и военной службой, и выражала поддержку россиянам с антивоенной позицией.

Но, похоже, этот исключительный статус (нечто родственное положению вдовствующей императрицы) не особенно распространяется на дочь Нарусовой, а в ближайшее время может подвергнуться еще большей эрозии. Есть вероятность, что Нарусова уже этой осенью потеряет кресло в Совете Федерации.

Медиастратегия

Принципы, на которых, судя по переписке, строятся отношения Собчак с кураторами медиа, хорошо знакомы всем, кто когда-нибудь наблюдал за лояльными российскими СМИ хоть на федеральном, хоть на региональном уровне. Система контроля там сводится к распределению бюджетных и околобюджетных денег в пользу медиа, часть из которых контролируется чиновниками непосредственно, а часть выступает как подрядчики.

Еще один распределяемый ресурс — это информация. Госаппарат в принципе имеет к ней больше доступа, но тут речь необязательно идет о каких-то сенсациях. Часто ту же роль выполняют продукты работы государственных пиарщиков — сюжеты, специально созданные для распространения в лояльных изданиях и блогах.

Повестка, которую формируют кураторы, необязательно должна быть целиком положительной. Материалы на проблемные темы тоже возможны, но мастерство администрирования состоит в том, чтобы подать их под правильным углом. Примерно так: да, атака БПЛА на Москву была, но большую часть дронов сбили еще на подлете. Или: очереди на заправках есть, но ситуация под контролем — сотрудники полиции помогают регулировать очереди, разрешенный к продаже объем бензина достаточен, общественному транспорту и на посевную хватит.

Опция полного запрета определенных тем или людей также существует. Причем осуществлять такой запрет могут не только гражданские чиновники, ответственные за информационную политику, но и силовики.

Конечно, лояльные медиа финансируются не только властью. Они могут зарабатывать на рекламе и на более специфических видах сотрудничества с компаниями, вроде регулярного освещения деятельности заказчика, а также, что часто важнее, «блока на негатив». Последнее означает обязательство редакции не публиковать информацию, нежелательную для коммерческого партнера.

Договоры информационного обслуживания существуют многие годы и остаются крайне сомнительной практикой не только с точки зрения отношений с аудиторией (ее, по сути, вводят в заблуждение), но и как метод ведения бизнеса. Классическим стимулом к заключению таких соглашений, как и в 1990-е, остается медиашантаж. Чтобы установить финансовые отношения с кем-либо, медиа может сперва опубликовать какой-то негатив о потенциальном заказчике или как минимум пригрозить этим.

Не приходится сомневаться, что похожую природу имел конфликт Собчак с главой «Ростеха» Сергеем Чемезовым в 2022 году. Тогда сотрудникам ее медиахолдинга предъявили обвинения в вымогательстве и дали реальные сроки, в доме Собчак прошел обыск, а сама она спешно выехала из России на некоторое время. В итоге Собчак принесла Чемезову публичные извинения. В слитой переписке есть фрагменты, где она согласовывает свой покаянный текст с представительницей «Ростеха», записанной как «Катя Прессек Чемезов».

Дух порядка

Немало интересного о системе власти в сегодняшней России может рассказать и то, как была опубликована переписка. Black Mirror специализируется на краже данных именно в России. Группировка существует как минимум с 2019 года и за это время сообщала о взломе массы организаций и частных лиц.

В числе последних есть глава президентской администрации времен позднего Ельцина и раннего Путина Александр Волошин; бывший министр обороны Сергей Шойгу и его заместитель Тимур Иванов (тот самый, которого потом осудили за хищение бюджетных средств); а еще основатель ЧВК «Вагнер» Евгений Пригожин, митрополит Тихон (Шевкунов), топ-менеджер «Лукойла» и футбольного клуба «Спартак» Леонид Федун и так далее.

В 2024 году хакеры говорили в интервью «Радио Свобода», что преследуют исключительно коммерческий интерес. Автор статьи о Black Mirror Евгений Легалов в этом же материале замечал, что «многие российские хакерские группы сотрудничают со спецслужбами РФ», делая оговорку, что достоверных данных о связях именно этих хакеров с российскими силовиками нет.

Другой журналист, пишущий о хакерах и системах электронной слежки за россиянами, Андрей Захаров согласен, что, «по ощущениям», хакеров из Black Mirror крышует ФСБ. Иначе сложно объяснить, почему группировка существует так долго — ведь у спецслужб есть возможности отследить вывод средств (в том числе через криптовалюты) и поймать их. В случае с перепиской Собчак показательно также то, как активно эти материалы распространяет телеграм-канал «ВЧК-ОГПУ», который связывают с российскими силовиками.

Один из ведущих пропагандистов Владимир Соловьев, не называя имен, уже обвинил в «предательстве нашей родины» «действующего сенатора Российской Федерации и ее дочь», ссылаясь на «вскрытую переписку» с «иностранными агентами, предателями нашей родины, навальнистами и лично Навальным». Собчак восприняла это как прямую угрозу, за которой в ее отношении может последовать уголовное дело о госизмене.

Можно понять, почему все это выглядит крайне тревожным и для главной героини событий, и для многих других представителей среднего слоя российской элиты. Совсем недавно Путин объявил, что Россия должна перейти в новый, поистине военный режим. Рассуждая об ударах украинских беспилотников, дефиците бензина и прочих нарастающих трудностях, российский правитель повторяет, что намерен воевать до конца, несмотря на попытки «довести до раскола в российском обществе».

В ситуации, когда в Кремле возобладали представления о «настоящей войне» и необходимости ни в коем случае не допустить «раскола в обществе», у Собчак есть все шансы снова стать примером, на котором Кремль покажет обществу и правящему классу новые границы допустимого. Снова — потому что в прошлом это происходило уже дважды.

Первый раз — в 2018 году, когда Кремль сделал Собчак спарринг-партнером Путина на президентских выборах, чтобы показать, как легко тот побеждает записную либералку. Постановка должна была продемонстрировать ничтожество всего либерального лагеря — вместе с не допущенным до выборов Алексеем Навальным, суррогатом которого и представала Собчак.

Вторым, куда более травматичным примером демонстрации изменившихся норм стал скандал с участниками «почти голой вечеринки» в конце 2023 года. Собчак тогда была среди звезд шоу-бизнеса, приносивших извинения на камеру за то, что предались веселью в час судьбоносной битвы с украинским режимом.

Нынешнее показательное наказание Собчак могло бы дать понять российскому обществу и элите, что война вступила в решающую стадию и никакие брожения и разночтения сейчас недопустимы. Как неприемлемы и контакты с иностранцами, тем более с представителями страны-противника. И правящему слою, и гражданам нужно укрепить дисциплину.

Это, конечно, еще не означает, что переписку Собчак опубликовали с санкции российских спецслужб. Пока ничего не известно о появлении каких-либо новых проблем у самой Собчак или Людмилы Нарусовой. Но если они возникнут, то выглядеть будут примерно так — благополучная и молчаливая пенсия для вдовы Собчака. А для его дочери — не менее благополучная и не менее тихая жизнь, в которой уже не будет места большой карьере в путинской медиасистеме. Как сказал пропагандист Соловьев в своем шоу: «Для этой семьи было сделано столько, что они должны были быть по гроб жизни обязаны».