«Золотой купол» США накрыл договор по СНВ-3 медным тазом
Реализация американского проекта системы ПРО «Золотой купол» может затруднить международный диалог по вопросам разоружения, заявил «Известиям» постпред РФ при отделении ООН в Женеве Геннадий Гатилов. По его словам, Вашингтон так и не ответил на предложение Москвы соблюдать лимиты СНВ-3, срок которого истекает 5 февраля. Эксперты считают, что заключение нового соглашения в ближайшее время маловероятно, хотя обладателям ядерного оружия на самом деле невыгодна гонка вооружений.
Смогут ли РФ и США создать соглашение на смену СНВ-3
Последнее соглашение, сдерживающее ядерные аппетиты сверхдержав, — Договор о стратегических наступательных вооружениях — перестанет действовать уже 5 февраля. Москва в сентябре 2025-го предложила Вашингтону еще в течение года придерживаться основных положений договора. В 2010-м РФ и США условились, что их ядерные силы не должны превышать 1550 развернутых ядерных боезарядов и 800 носителей.
Соединенные Штаты официально так и не отреагировали на предложение России о соблюдении количественных потолков, никаких ответов от Вашингтона Москва не получала, заявил «Известиям» постоянный представитель РФ при отделении ООН и других международных организациях в Женеве Геннадий Гатилов.
— Сигналов от «местных» американцев по ДСНВ мы не получали. В ходе выступления на первом пленарном заседании Конференции по разоружению 2026 года США лишь вскользь упомянули сам факт скорого истечения срока действия данного инструмента. Официальной реакции на предложение президента Российской Федерации Владимира Путина о соблюдении количественных потолков по ДСНВ после 5 февраля 2026 года до сих пор не поступало, — отметил дипломат.
При этом Москва остается открытой к диалогу и поиску решений по стратегической стабильности, сообщил помощник президента РФ Юрий Ушаков на брифинге 4 февраля. Он также подтвердил, что официального ответа американцев на предложения России не было.
После истечения ДСНВ Россия намерена действовать ответственно и взвешенно, заявили в МИД РФ. Москва теперь исходит из того, что стороны больше не связаны обязательствами соглашения и вольны в выборе дальнейших шагов. Поэтому РФ готова к решительным военно-техническим контрмерам в целях купирования угроз после истечения ДСНВ. На Смоленской площади подвели итоги действия договора: несмотря на очевидные проблемы, он выполнял свои основные функции и изначально содействовал дестимулированию гонки стратегических вооружений.
Единственной реакцией США стали слова президента Дональда Трампа: «Истечет, так истечет. Мы просто заключим соглашение получше». Тем временем Вашингтон начинает создавать систему ПРО «Золотой купол», планируется развертывание инфраструктуры даже в Гренландии. Цель США — ослабить и по возможности нейтрализовать потенциалы стратегического сдерживания других ядерных держав, воспринимаемых в качестве противников, то есть России и Китая. К слову, именно Вашингтон вышел из Договора по противоракетной обороне в 2002 году.
Реализация проекта «Золотой купол» может затруднить международный диалог о разоружении в будущем, сказал «Известиям» Геннадий Гатилов.
— Одним из последствий реализации проекта «Золотой купол» может стать гонка ядерных и обычных вооружений, дальнейший рост конфликтного потенциала, увеличение риска просчетов и недопониманий, усугубление противоречий и затруднение международного диалога по любым аспектам разоруженческой проблематики, — уточнил постпред РФ в Женеве.
Причина состоит в том, что новый проект Вашингтона несет серьезные негативные последствия для стратегической стабильности на перспективу. Его главная проблема — глобальный характер. Кроме того, ожидается развертывание не только информационного, но и ударного эшелона этой системы в космическом пространстве, подчеркнул «Известиям» научный сотрудник Центра международной безопасности ИМЭМО РАН Дмитрий Стефанович.
— Кроме Гренландии наверняка есть интерес к соответствующему использованию территории Канады. Между тем передовое базирование отдельных элементов ПРО США в Европе и в Азии — это реальность на сегодня, — подчеркнул эксперт.
Ранее стало известно, что Канада ведет официальные переговоры о присоединении к новой американской противоракетной инициативе.
В то же время Стефанович отметил, что даже внутри США нет полного понимания сути проекта на концептуальном уровне. Однако никто не сомневается в том, что обеспечить непробиваемый щит от современных стратегических средств доставки ядерного оружия невозможно. Тем более что Россия вынуждена принимать меры по восстановлению стратегического баланса, включая перевод в завершающую стадию разработки гарантирующих надежность сдерживания систем, таких как «Буревестник».
Грозит ли миру новая гонка вооружений
В западной прессе появляются публикации об опасности новой гонки ядерного оружия впервые после холодной войны. Истечение срока действия ДСНВ ознаменует момент, когда две ядерные державы останутся без соответствующих ограничений впервые за 40 лет. О рисках говорят и ученые. По мнению авторов проекта «Часы Судного дня» из «Бюллетеня ученых-атомщиков», мир отделяет от ядерной войны 85 секунд — это самый худший показатель с момента старта проекта в 1947 году.
В Организации Объединенных Наций отметили «Известиям», что нынешняя ситуация характеризуется наивысшим уровнем риска ядерной конфронтации за последние годы. Там призвали «создать режим контроля над вооружениями, соответствующий быстро меняющейся обстановке». В Кремле солидарны. «Мир останется в более опасном положении в сравнении с тем, что было до сих пор», — заявил пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков.
Ключевой вопрос, возникающий после окончания действия СНВ-3, — перейдут ли Москва и Вашингтон к резкому наращиванию своих потенциалов. Научный сотрудник Центра международной безопасности ИМЭМО РАН Василий Климов не ожидает значительного увеличения числа развернутых стратегических носителей и ядерных боезарядов.
— Если сторонам удастся избежать договорно-правового вакуума путем политически обязывающих договоренностей о соблюдении предельных потолков договора, предсказуемость в сфере развития СНВ на какое-то время сохранится. Появится время для согласования нового договора, который придет на смену СНВ-3, — считает эксперт.
Для реализации этого сценария необходимо учитывать фактор противоракетной обороны. Без обеспечения мер прозрачности и доверия, не говоря уже об ограничениях, в сфере ПРО, Москва едва ли пойдет на согласование ограничений и сокращений стратегических наступательных вооружений, полагает Климов.
Россия еще в 2023-м приостановила действие соглашения, поскольку ей не давали проводить полноценные инспекции ядерных объектов, предусмотренные договором. Кроме того, РФ настаивает на подключении к переговорам о контроле над ядерными вооружениями союзников США — Великобритании и Франции. В Белом доме требуют участия Китая, поскольку, по оценкам американских аналитиков, КНР достигнет примерного паритета с США и РФ по количеству развернутых ядерных боезарядов к середине 2030-х.
Париж и Пекин заявляют, что не будут присоединяться к переговорам, поскольку ядерный арсенал их стран несопоставим с Россией и США. Великобритания также не настроена участвовать в разоружении. Кроме того, ее арсенал тесно связан с американским.
Дмитрий Стефанович считает, что перспективы появления нового соглашения в сфере ограничения стратегических наступательных вооружений между РФ и США сейчас довольно призрачны. Однако есть объективные причины, которые могут сделать такое соглашение реальностью. Контроль над вооружениями способствует более эффективным подходам к развитию этих самых вооружений, ограничения на арсеналы вероятного противника позволяют тратить ресурсы на другие области. В целом сегодня неограниченная гонка вооружений плохо осуществима.
Москва и Вашингтон ясно говорят о том, что заинтересованы в контроле и полны решимости не допустить противоборства. Однако пока требования сторон остаются противоположными. Поэтому даже неформальное соблюдение лимитов будет конструктивной основной для запуска переговоров.
Новая модель
Несколько другую позицию высказал в тех же «Известиях» политолог Андрей Кортунов: он считает, что существовавшая система контроля над стратегическими вооружениями исчерпала себя в силу новых технологических реалий и на смену ей должна прийти новая модель. Ну то есть по-трамповски, по сути, высказался: истекло, так истекло.
Как проницательно заметил еще два века назад замечательный немецкий философ Артур Шопенгауэр, «каждый принимает конец своего кругозора за конец света». Все мы настолько привыкли сначала к советско-американским, а затем и к российско-американским механизмам контроля над стратегическими ядерными вооружениями, что нам трудно представить мир без них.
С начала 70-х годов прошлого века способность Москвы и Вашингтона договариваться о взаимной сдержанности в развертывании новых межконтинентальных баллистических ракет, атомных подводных лодок и стратегических бомбардировщиков оставалась краеугольным камнем глобальной стратегической стабильности и символом ответственного международного поведения двух военных сверхдержав.
Неудивительно, что истечение срока действия последнего двустороннего соглашения о контроле над вооружениями — Договора о мерах по дальнейшему сокращению и ограничению стратегических наступательных вооружений (СНВ-3) — вызвало столь бурную и эмоциональную реакцию в экспертном сообществе.
В многочисленных комментариях к этому печальному событию перечисляются разнообразные угрозы и вызовы, с которыми уже в самое ближайшее время придется столкнуться не только США и РФ, но и всему остальному миру. Это и дальнейшее раскручивание гонки вооружений, и снижение уровня стратегической стабильности, и ускорение процесса распространения ядерного оружия, и, как следствие всего перечисленного, повышение вероятности ядерной войны. Часы Судного дня чикагского «Бюллетеня ученых-атомщиков» показывают, что сегодня до ядерной полуночи остается всего 85 секунд — меньше, чем когда бы то ни было с момента их запуска в далеком 1947 году.
Надо признать, что окончательное разрушение этих когда-то казавшихся незыблемыми двусторонних механизмов контроля не стало полной неожиданностью, подобной убийству в Сараево 28 июня 1914 года эрцгерцога Франца Фердинанда.
И началось это разрушение не вчера, а почти четверть века назад, когда 13 декабря 2001 года президент Джордж Буш-младший объявил об одностороннем выходе США из Договора об ограничении систем противоракетной обороны (ПРО). А 1 февраля 2019 года уже президент Дональд Трамп инициировал процедуру выхода из Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности (РСМД). В этих условиях СНВ-3 был практически обречен; после победы демократов на президентских выборах 2020 года договор удалось продлить сроком на пять лет, но даже в годы правления администрации Джозефа Байдена практического взаимодействия между Москвой и Вашингтоном по новым двусторонним соглашениям так и не началось.
По всей видимости, как в Кремле, так и в Белом доме уже давно учитывали возможность необратимого развала системы двустороннего контроля над ядерными вооружениями и настойчиво искали альтернативные варианты обеспечения национальной безопасности.
В США началась работа над «Золотым куполом» — многоуровневой системой ПРО для защиты материковой части страны от баллистических, гиперзвуковых и крылатых ракет. Россия, со своей стороны, ускорила модернизацию своего ракетно-ядерного арсенала, включая развертывание нового гиперзвукового планирующего боевого блока «Авангард», межконтинентальной крылатой ракеты наземного базирования с атомной энергетической установкой и ядерным боезарядом «Буревестник», межконтинентальной ядерной торпеды «Посейдон» и других систем, призванных парировать американские усилия в области ПРО.
Можно ли было избежать столь печального финала полувековой работы нескольких поколений государственных лидеров, дипломатов, военных и экспертов двух стран, предпринимавших поистине титанические усилия для создания, а затем и для сохранения двустороннего режима контроля над стратегическими вооружениями?
Проще всего было бы взвалить всю вину на американскую сторону, принявшую до конца не продуманные и близорукие решения в 2001-м, в 2019-м и в 2025 годах. Однако, не снимая вины с администраций Буша-младшего и Трампа, нельзя не признать, что старая модель контроля над стратегическими вооружениями с течением времени всё более входила в противоречие с новыми геополитическими и технологическими реалиями XXI века.
Давно прошли те времена, когда Москва и Вашингтон могли игнорировать ядерные арсеналы третьих стран — Великобритании, Франции и Китая. Там предпринимаются энергичные усилия по обновлению национальных стратегических арсеналов, усложняющих «глобальное ядерное уравнение» по сравнению с прошлым веком. Стратегическая российско-американская биполярность едва ли совместима с формирующейся геополитической многополярностью.
Точно так же сегодня невозможно свести контроль над стратегическими вооружениями к установлению общих потолков на боеголовки и средства их доставки; в нынешнем столетии гонка ядерных вооружений всё больше измеряется в качественных, а не в количественных параметрах. Всё сложнее становится провести четкую грань между ядерными и конвенциональными, стратегическими и нестратегическими системами. Принципиально по-новому выглядит проблема верификации выполнения соглашений о контроле над вооружениями. А на горизонте всё более явно вырисовывается зловещая перспектива нового витка распространения ядерного оружия — на Ближнем Востоке, в Северо-Восточной Азии и, возможно, даже в Европе.
Всё это означает, что пришло время оставить попытки вернуться в пусть даже и славное, но уже принадлежащее истории прошлое двустороннего контроля над вооружениями. Вместо этого стоит задуматься о практически достижимых мерах по снижению рисков ядерной войны, которые могли бы охватить всех нынешних и, возможно, будущих обладателей ядерного оружия и средств его доставки.
Это включает повышение транспарентности национальных программ модернизации ЯО и доктринальных установок, касающихся его применения; взаимное понижение уровней боеготовности ракетно-ядерных систем; блокирование наиболее опасных, дестабилизирующих направлений гонки ядерных вооружений (например, недопущение размещения ядерного оружия в космосе или передачи части контроля над ним искусственному интеллекту); совместные усилия по профилактике ядерного терроризма со стороны безответственных негосударственных игроков.
Россия и Соединенные Штаты, как первые две страны, создавшие средства ведения ядерной войны и располагающие самыми большими арсеналами в мире, по-прежнему несут и еще долго будут нести особую ответственность за состояние глобальной стратегической стабильности. Поскольку надеяться на полное и всеобщее ядерное разоружение при жизни нынешних поколений не приходится, важнейшей практической задачей должно стать формирование универсальной стратегической культуры для всех ядерных государств.
В решение этой более чем амбициозной задачи незаменимый вклад могли бы внести пока еще остающиеся среди нас эксперты, военные и дипломаты, сделавшие так много для двустороннего российско-американского контроля над стратегическими вооружениями.
