Как украинские дроны долетают до Сибири и почему их не могут остановить
География украинских ударов по России становится все более дальней и непредсказуемой. На прошлой неделе украинские дроны успешно атаковали крупнейший в России Омский НПЗ в Западной Сибири, в 2500 км от границы. В июне атаке подвергался завод в Тюмени. Как получилось, что украинские дроны долетают до Сибири, несмотря на расстояния и ПВО? Ответ поискал в различных источниках корр. The Bell Сергей Смирнов.
НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ THE BELL ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА THE BELL. 18+
Что происходит
С весны 2026 года Украина резко нарастила интенсивность дальних беспилотных ударов по России. Это видно даже по сообщениям российского Минобороны о перехватах (FT приводит наглядный график, построенный на их основании). Если в начале 2025 года среднесуточная интенсивность налетов не превышала 100 дальних беспилотников в сутки, а в начале 2026 года 200, то сейчас она систематически поднимается выше 600 беспилотников в сутки. Что подтверждают данные за неделю к 10 июля: 4975 сбитых беспилотников самолетного типа, или 700 дронов в сутки.
Всего за первое полугодие, по официальным данным, Россия перехватила 64 тысячи беспилотников (по 350 в сутки). Но из них почти половина пришлась на последние два месяца, май и июнь. Это верный признак роста в геометрической прогрессии.
Где-то на этом интервале произошел качественный скачок возможностей Украины по поражению целей — в том числе НПЗ — в глубине России. За счет количества беспилотников Украина может рассчитывать, что избранная цель будет поражена даже при наличии вокруг нее сильной ПВО (Московский НПЗ), или же достаточно беспилотников долетит по цели на пределе дальности при слабой ПВО (Омский НПЗ).
Перелом на этой неделе подтвердил Financial Times высокопоставленный источник в российской энергетической отрасли. «Просто по одной цели стало прилетать намного больше дронов — они прорывают нашу оборону, как конница, — говорит он. — То, что работало до сих пор, не справляется с таким натиском. Это стало новой нормой».
Почему это происходит?
Главная причина этиз успехов — в том, что Украина смогла резко нарастить сборку беспилотников, причем по-разному в зависимости от типа. Сборка небольших FPV и зенитных дронов, применяющихся на поле боя, полностью децентрализована и организована по типу маркетплейса. В дронах средней дальности, применяющихся в 100-150 км за линией фронта, есть несколько сильных локальных брендов, а также велика роль готовых импортных решений, особенно американских дронов Hornet.
Рост же производства дальних поршневых беспилотников, напротив, связан с централизацией и организацией крупносерийного производства небольшого числа стандартных типов. Именно об этом российские провоенные каналы предупреждали как минимум два года назад, но помешать организации этого производства Россия не смогла. «На фундаментальном уровне мы видим очередной фатальный стратегический просчет Путина, который по какой-то причине считал, что время работает только на него, — цитирует FT одного из ведущих российских военных экспертов, директора Центра анализа стратегий и технологий Руслана Пухова. — Он не смог заставить Украину капитулировать, но дал достаточно времени для того, чтобы наладить массовое производство дальних ударных средств».
Кто делает дальние беспилотники?
Витриной украинского дальнего дроностроения можно считать компанию Fire Point и ее дроны FP-1, атаковавшие Омский НПЗ 6 июля. На первый взгляд это примитивный тихоходный аппарат с поршневым двигателем, стандартной дальностью 1600 км и боевой частью примерно 100 кг. Однако в производстве важнее, что это технологичная конструкция из дешевых материалов с элементами малозаметности, полная стоимость которой составляет всего $60 тысяч. Это сопоставимо или дешевле даже базовых российских "Гераней-2".
В начале года производство FP-1 превышало 200 штук в день, а с тех пор должно было вырасти. "Украина добилась технологического прорыва, который позволил ей увеличить серийное производство беспилотников, особенно дальних", — констатировал недавно известный военный эксперт, политолог Штефан Майстер.
Fire Point выросла из кастингового агентства для проектов президента Украины Владимира Зеленского, писала NYT. Ее владелец — инженер-конструктор и предприниматель Денис Штилерман. Fire Point лишь краем задело антикоррупционное исследование в отношении соратника Зеленского Тимура Миндича, который хотел купить половину компании примерно за $1 млрд. Сейчас оборот Fire Point должен исчисляться миллиардами долларов. Простой подсчет по себестоимости одних FP-1 дает $8 млрд в год, не считая дронов средней дальности FP-2 и крылатых ракет FP-5 "Фламинго".
Как они летают и попадают на такой дальности?
Дальность сама по себе для тихоходного беспилотника не такая уж большая проблема: даже штатные 1600 км позволяют достать почти всю европейскую территорию России. Штилерман писал, что удары по Омскому НПЗ, до которого от Украины 2500 км по прямой, были нанесены модернизированными FP-1, имеющими дальность 3400 км. Модернизация заключалась в дополнительных баках в крыльях и уменьшении боевой части. Запас топлива на такую дальность должен был достигать 250 л — много, но осуществимо для аппарата массой под 500 кг.
Интереснее вопрос навигации и наведения. FP-1, атаковавшие Омский НПЗ, должны были провести над территорией России никак не меньше 10 часов. Причем они летели не по прямой, а по сложному маршруту с огибанием районов ПВО и маскировкой от радаров рельефом местности. Как это выглядит на практике, можно посмотреть на карте пролета «Фламинго» при атаке на Воткинск 4 июля. На карте видно, что ракеты прошли над малонаселенными районами Волгоградской области и «прятались» в долинах Волги и Камы, обойдя район ПВО близ Казани. Именно в разработке таких маршрутов с актуальными данными по ПВО может заключаться наиболее действенная помощь США Украине разведданными.
Судя по всему, здесь тоже произошел технологический прорыв. Кроме помехозащищенных приемников GPS и инерциальных систем, в дальних украинских беспилотниках применяется оптическая навигация по виду местности при воздействии средств радиоэлектронной борьбы (РЭБ), а на конечном участке — наведение искусственным интеллектом по картинке цели. И то, и другое сейчас вполне реализуемо на базе коммерческих одноплатных компьютеров типа Raspberry Pi. Еще 50 лет назад заметно более простая задача коррекции крылатых ракет Tomahawk по рельефу местности потребовала усилий значительной части потенциала мощнейшего ВПК США. Разумеется, все «железо» в таких системах импортное.
Почему их не сбивают?
При всей тихоходности и уязвимости, беспилотники, атакующие стационарные объекты, — непростая цель: они летят низко, относительно малозаметны и выбирают самый «неудобный» маршрут. А еще ПВО на направлении будущего удара можно заранее «разрядить» беспилотниками-приманками. Так что борьба с дронами упирается в реальную среднюю плотность радарного покрытия, порядков ПВО и мобильных огневых групп.
Если верить экспертным докладам с украинской стороны, именно с плотностью ПВО у России дела все хуже: Украина больше года ведет успешную целенаправленную кампанию на выбивание самых эффективных систем «средней» ПВО («Буки» и «Торы») и на разрыв эшелонированного радарного покрытия «большой». Результатом стало формирование «дыр» для пролета беспилотников над российской территорией. Возможности объектовой ПВО, представленной в основном пулеметами и ближними «Панцирями», ограничены.
Чисто статистически стопроцентная эффективность ПВО недостижима в принципе, но способы минимизировать ущерб есть. Проблема в том, что они требуют не только значительных ресурсов, а реального межведомственного взаимодействия и эффективной организации разнородных сил и средств — всех тех областей, где Россия отстает от Украины. Во всяком случае, то, что задачи ПВО невозможно возлагать на крупный бизнес, признает даже провоенный канал «Рыбарь».
Заметно исправить ситуацию могла бы интегрированная сеть обнаружения низкоскоростных воздушных целей на основе акустических и оптических сенсоров, но ее у России нет (в отличие от Украины). Еще против российской ПВО работает дефицит средств поражения, особенно ракет, усталость операторов и бойцов мобильных огневых групп. Нельзя сбрасывать со счетов также выработку ресурса комплексов противовоздушной обороны, вынужденных отражать налеты сотен дронов едва ли не каждую ночь.
Получается, сотовый интернет резали зря?
По меньшей мере в части дальних беспилотников — да.
Профильные каналы сразу предупреждали, что хоть как-то оправдать можно только полное отключение сотовой связи на время налетов. А почти любые «белые списки» позволят создать обходные каналы связи если не для управления беспилотниками в реальном времени, то для навигационной коррекции и контроля результатов ударов. Дискуссионным вопросом остается работа спутниковой связи Starlink над территорией России, которая по-прежнему запрещена SpaceX. По некоторым данным, терминалы могли использоваться для навигации над Россией даже без интернета.
Сможет ли Украина поддерживать темп атак?
Скорее всего, он будет даже нарастать с ростом производства беспилотников. Кроме того, на повестке качественно новая угроза — украинские баллистические ракеты, над которыми работает та же Fire Point. Баллистика обнуляет все простые способы борьбы с беспилотной угрозой вроде полей датчиков и дронов-перехватчиков, и оставляет только «большие» комплексы ПВО типа Patriot и С-300/400. Штилерман анонсировал удары баллистикой по Москве этой осенью.
