Легко пришло, легко ушло: истории наследников больших состояний
Большое наследство кажется готовым сценарием успеха, но может стать серьезным испытанием. В проекте «Точка опоры» РБК журналист Владимир Чубаров вспоминает истории наследников, которые получили деньги и власть, но не смогли все это удержать. Можно сказать, что это весьма своевременная публикация: российские предприниматели, которые создавали бизнесы в 1990-х, стоят на пороге необходимости передать дело преемникам, которыми, для большинства, видятся родные дети. И риски и для основателей, и для наследников те же.
Модный дом Gucci: бремя тяжелого люкса
Исходные данные
История Gucci начинается как семейный бизнес, выросший из мастерской Гуччио Гуччи во Флоренции. До создания своего дела он работал носильщиком багажа в лондонском Savoy — одном из самых фешенебельных отелей своего времени. Там Гуччио внимательно наблюдал за привычками элиты: как относятся к качеству, что считают признаком статуса и за что готовы платить.
Изначально Gucci специализировался на кожаных изделиях и дорожных аксессуарах для обеспеченной публики, а визуальный код бренда складывался из мира аристократии. Даже знаменитая красно-зеленая гамма Gucci связана с конной эстетикой: в 1950-е бренд обращался к мотивам скачек и экипировки, включая подпруги, которые в Италии часто делали в красно-зеленых цветах.
Со временем мастерская росла вместе с семьей: сыновья Гуччио — Альдо и Родольфо — выводили марку на новые рынки, открывали новые магазины и шаг за шагом превращали Gucci из флорентийской мастерской в международный символ роскоши.
Как перешло наследство
После смерти Гуччио Гуччи контроль над Gucci постепенно перешел к его сыновьям, но к 1980-м семейное управление уже плохо выдерживало масштаб бизнеса. Один из самых заметных конфликтов начался вокруг Паоло Гуччи, сына Альдо Гуччи: он попытался запустить собственные модные линии под брендом Gucci, чем вызвал резкое сопротивление родственников. Семья начала судиться, чтобы не дать ему использовать имя отдельно от основного бренда, а спор быстро вышел за пределы семейных ссор, когда в 1982 году Паоло подал иск против нескольких членов семьи, утверждая, что на заседании совета директоров на него напали.
После смерти Родольфо Гуччи в 1983 году его крупная доля перешла к сыну — Маурицио Гуччи. Он видел будущее Gucci как люксового бренда и считал, что стратегия его дяди Альдо, связанная с массовым расширением и производством, ослабила марку. Поэтому он начал юридически оттеснять Альдо от управления, добавляя в багаж бренда еще больше раздора и судебных тяжб.
Что случилось
Период контроля Маурицио оказался дорогим и нестабильным. В попытках вернуть Gucci былой лоск финансовое положение компании ухудшилось настолько, что в начале 1990-х Маурицио принял решение продать свою долю Investcorp. Так семья Gucci окончательно потеряла контроль над компанией.
Параллельно разворачивалась личная трагедия. В 1995 году Маурицио Гуччи был убит в Милане. Позже выяснилось, что заказчицей убийства стала его бывшая жена Патриция Реджани. Так в истории Gucci сошлись почти все элементы большой семейной саги: наследство, претензии, суды, власть, деньги, любовь, месть и корпоративные войны.
Gucci пережил второе рождение уже без семьи. Новую эпоху создали молодой дизайнер Том Форд и управленец Доменико Де Соле: Форд был в ответе за арт-дирекшен, Де Соле — за бизнес-модель. Успех оказался настолько существенным, что в конце 1990-х LVMH попыталась получить контроль над Gucci. В 1999 году Gucci выпустила новый пакет акций, и французская группа Pinault Printemps Redoute, будущая Kering, получила 42% компании; этот шаг фактически помог отбиться от возможного поглощения.
Gucci еще не раз будет искать новый баланс между смелостью и коммерческой безопасностью. Последний крупный перезапуск, связанный с более сдержанной эстетикой Ancora, многими был воспринят как попытка сделать Gucci спокойнее и «правильнее», но продажи продолжили падать: в 2024 году выручка Gucci снизилась на 23%, а операционная прибыль сократилась более чем вдвое.
Джанни Версачи: масштаб личности в дорогой одежде
Исходные данные
Джанни Версачи вырос в семье, где мода была буквально частью воспитания: его мать держала ателье в Калабрии — и будущий дизайнер с ранних лет видел, как одежда может поменять человека.
Когда Джанни запускает собственный дом моды в Милане в конце 1970-х, он довольно быстро делает марку заметной среди знаменитостей, а к 1980–1990-м бренд превращается в глобальный символ эпохи. Бренд буквально вписывается в язык поп-культуры, становясь и тем, что надевают, и тем, о чем поют, говорят и обсуждают, когда хотят описать демонстративную и уверенную в себе роскошь.
Как перешло наследство
Внутри Versace семья играла ключевую роль. Брат Джанни, Санто Версаче, занимался деловой стороной компании, а сестра Донателла участвовала в креативной жизни бренда и была его ближайшим творческим соратником. Поэтому после убийства Джанни в 1997 году наследование касалось не столько акций и состояния, сколько вопроса: кто сможет удержать дом моды, который был так сильно связан с личностью основателя.
Крупнейший пакет отправился племяннице Джанни — Аллегре Версаче, дочери Донателлы, которой на тот момент было всего 11 лет. Позже Донателла говорила, что этим решением Джанни будто вынудил ее остаться в компании и взять на себя ответственность, пока Аллегра не достигнет совершеннолетия. По ее словам, если бы в завещании не было этого хода с передачей половины компании ее дочери, она, возможно, ушла бы сразу после смерти брата.
Что случилось
Скепсиса вокруг Донателлы было много. Рынок сомневался в том, что она сможет удержать «королевство», которое построил Джанни: слишком сильной была его фигура для модного мира. Но постепенно Донателла стала главным творческим лицом бренда и начала выстраивать собственный язык внутри уже знаменитого наследия. Она не отказалась от фирменной гламурности Versace, но сделала ее более современной, резкой и приспособленной к новой эпохе.
Одним из главных доказательств того, что Донателла умеет создавать культурные моменты не хуже брата, стало зеленое платье Дженнифер Лопес на Grammy в 2000 году. Этот выход превратился в самостоятельное культурное и интернет-событие: платье обсуждали так много, что пользователи массово искали его фотографии в интернете и превратили в своеобразный мем — еще до появления мемов как таковых. Для Versace это был идеальный момент новой эпохи: бренд снова в центре глобального разговора, как когда-то о нем говорили при основателе.
Позже компания привлекла внешние инвестиции, затем семья согласилась на продажу бренда американской группе Capri Holdings, а в 2025 году Prada заключила сделку о покупке Versace за $1,4 млрд, оставив знаменитую фамилию другому модному дому.
Клинт Мерчисон — младший: миллионы из нефти, долги из амбиций
Исходные данные
Клинт Мерчисон–старший был одним из тех нефтяных предпринимателей, которые строили состояния на разведке месторождений, газе, трубопроводах, банках, железных дорогах, издательском бизнесе и десятках других активов. К моменту смерти в 1969 году его состояние оценивали примерно в $500 млн.
Как перешло наследство
После смерти отца Клинт-младший и его брат унаследовали целую систему активов. В семейный портфель входили нефтяные компании, производители, журналы, издательства, недвижимость и другие активы: от Delhi Oil и Kirby Petroleum до Field & Stream и Daisy Manufacturing.
Но широкой публике Клинт Мерчисон–младший запомнился вкладом в спортивную жизнь Америки. В 1960 году он стал основателем Dallas Cowboys — команды, которая позже превратилась в один из самых узнаваемых спортивных брендов США. Мерчисон вкладывался в инфраструктуру, думал о стадионе, о технологиях, о будущем футбольного бизнеса. Cowboys при нем одними из первых начали использовать компьютеры для скаутинга игроков, а Texas Stadium стал важным шагом в развитии строительства спортивных сооружений.
Состояние Мерчисона-младшего в разные годы оценивали в сотни миллионов долларов. По разным оценкам, оно могло достигать $350 млн.
Что случилось
В начале 1980-х началось падение цены на нефть, проседал рынок недвижимости, росли процентные ставки. Для человека, чья империя была завязана на энергетике, девелопменте и заемном капитале, кризисная ситуация превратилась в идеальный шторм.
В 1984 году Мерчисон был вынужден продать Dallas Cowboys. Сделку оценивали примерно в $80 млн. Это была рекордная цена для NFL-франшизы, но для самого Мерчисона продажа была лишь способом пережить финансовое напряжение. Уже спустя год он подал на защиту от банкротства. Фигурируют разные оценки долгов: примерно от $400 млн до $500 млн обязательств, что добавляло Клинту еще один рекорд одного из самых крупных банкротств США.
Клинт Мерчисон-младший скончался от пневмонии в 1987 году, уже после продажи Cowboys и банкротства. А команда, которую он основал, через несколько лет стала и считается до сих пор одним из самых дорогих спортивных активов. Главный успешный символ Мерчисона пережил его финансовый крах, но уже без него.
Семья Cartier: три головы премиальной гидры
Исходные данные
В 1847 году Луи-Франсуа Картье взял на себя дело своего учителя Адольфа Пикара и постепенно превратил его в ювелирный дом. Уже следующее поколение начало расширять бизнес, но настоящий международный масштаб Cartier дали три внука основателя — Луи, Пьер и Жак. Именно они превратили семейную мастерскую в дом, который будет обслуживать королевские дворы, промышленников, наследниц, артистов и новую глобальную элиту.
Как перешло наследство
Три брата создали международную систему с разными финансовыми центрами: Париж, Лондон и Нью-Йорк. Это была редкая ситуация, когда такая семейная черта помогала бизнесу. У каждого был свой рынок, своя клиентская сеть и своя часть общего дела.
Луи развивал Париж и отвечал за многие художественные решения, которые сделали Cartier узнаваемым: платина, более легкие и изящные оправы, часы Tank, «таинственные» часы, ар-деко, восточные мотивы и украшения Tutti Frutti. Ему даже удалось получить заказ от Николая ll и сделать фирму официальным поставщиком украшений российского двора. Пьер, в свою очередь, занимался Америкой и помог закрепить бренд в Нью-Йорке, а Жак развивал Лондон и работал с клиентами Британской империи, включая также рынки Индии и Европы.
Но, несмотря на силу семейных связей, именно эта схема позже стала слабым местом бренда. После поколения Луи, Пьера и Жака контроль перешел к их детям и наследникам, которые формально сохраняли имя Cartier, но единая семейная энергия, которая когда-то держала бренд вместе, постепенно ослабевала. Дом, построенный тремя братьями как международная империя, начал распадаться на несколько самостоятельных центров.
Что случилось
Перелом для Cartier начался, когда в 1941 году умер Жак Картье, отвечавший за лондонское направление, а меньше чем через десять месяцев не стало Луи Картье — главной творческой силы парижского дома. Для Пьера это был тяжелый момент, так как на нем осталась вся семейная конструкция Cartier, стоявшая когда-то на трех китах.
Когда в 1964 году умер и Пьер, стало окончательно ясно, что три ветви Cartier больше не держатся как единая семейная система. Дети трех братьев — Клод в Париже, Жан-Жак в Лондоне и Марион в Нью-Йорке — постепенно продали свои отделения внешним владельцам.
В 1970-е Cartier начали собирать заново уже люди со стороны. Группа инвесторов во главе с Жозефом Кануи купили Cartier Paris в 1972 году, затем вернули под общий контроль лондонское и нью-йоркское отделения. Так бренд снова стал цельным, но уже не семейным.
Позже Cartier стал частью Richemont — большой швейцарской группы, где его история и узнаваемые символы стали частью корпоративной системы.
Семья Guinness: от пивоварни к титулам, фондам и вечеринкам
Исходные данные
В 1759 году Артур Гиннесс взял в аренду площадку St James’s Gate в Дублине и подписал договор аренды пивоварни сроком на 9 тыс. лет. Со временем фамилия Guinness стала не только коммерческим знаком, но и частью ирландской, британской и мировой алкогольной культуры.
Дела компании позже перешли к следующим поколениям семьи. Особенно важной фигурой стал Бенджамин Ли Гиннесс, внук основателя: он резко увеличил масштаб бизнеса, занимался политикой, был мэром Дублина и членом парламента.
Как перешло наследство
После смерти Бенджамина Ли в 1868 году контроль над компанией перешел к его сыновьям Артуру и Эдварду. Эдвард унаследовал долю в бизнесе, затем выкупил долю брата и уже в 29 лет стал единоличным владельцем компании.
Эдвард вместе с семьей перебрался в Лондон, получил титул лорда Айви и стал одним из самых богатых людей Британии. С этого момента наследство Guinness превращалось в аристократический капитал: потомки семьи входили в высшее общество, покупали поместья, коллекционировали искусство, поддерживали музыкантов, устраивали легендарные вечеринки и жили уже не как владельцы производства, а как герои светской хроники.
Что случилось
Компания продолжила жить, бренд стал глобальным, но семейное состояние разошлось по множеству направлений. Одни ветви династии ушли в политику и филантропию, другие — в банки и инвестиции, третьи — в искусство, музыку и недвижимость.
Самые яркие примеры этого превращения: Гарех и Тара Браун. Первый превратил семейные деньги в культурный проект: коллекционировал искусство, поддерживал ирландскую традиционную музыку и основал Claddagh Records. Второй стал частью круга аристократов, музыкантов и новой поп-культуры. Его гибель в автокатастрофе в 1966 году окончательно связала фамилию Guinness уже не только с бизнесом, но и с духом того времени.
Guinness в этом списке присутствует не как история «наследники все проиграли», а как история более тонкого распада. Семья создала индустриальную империю, но со временем наследство стало жить другой жизнью: в титуле, доме, песнях, вечеринках, коллекции, фонде и светской хронике. Бренд и фамилия сохранили свою силу, но сама история семьи все дальше отдалялась от пивоварни, с которой все началось. В конце XX века бренд оказался частью большой корпоративной структуры: Guinness вошел в Diageo, а фамильная история окончательно отделилась от ежедневного управления бизнесом.
Иллюстрация: постер сериала «Наследники».
