Как Зеленский приревновал Лукашенко к Трампу
В конце июня резко обострились отношения Украины и Белоруссии. Владимир Зеленский предъявил Минску ультиматум, в котором потребовал убрать с приграничной территории некие ретрансляторы, а также прекратить поставки в Россию топлива и военной продукции. В ответ на это в понедельник, 22 июня, в Кремле анонсировали встречу Владимира Путина и Александра Лукашенко для обсуждения данной ситуации. Подробности — в материале «Известий» и в комментарии словацкого политаналитика специалиста по Восточной Европе и основателя консалтинговой компании Minority Report Балаша Ярабика.
Что произошло
Владимир Зеленский фактически предъявил ультиматум белорусским властям. Главное требование — убрать некие ретрансляторы, которые якобы размещены в приграничных районах Гомельской и Брестской областей. По словам Зеленского, эта техника помогает Российской армии наносить дроновые удары по Западной Украине.
Второе требование — прекратить поставки топлива с белорусских НПЗ в Россию. За январь – май, заявлял Зеленский, Минск передал восточному соседу в 13 раз больше бензина и в три раза больше дизеля по сравнению с таким же периодом прошлого года. «Сегодня это главный поставщик или один из главных поставщиков для Российской армии. Можно это остановить? Я уверен, что да», — заявил Зеленский.
Третье требование — прекратить поставки в Россию военной продукции. По словам главы киевского режима, белорусские заводы, в частности, передают компоненты для бронетехники и ракетных систем. «Украина не хочет этого, и мы предупредили фактическое руководство Беларуси, которое влияет на соответствующие события», — подчеркнул Зеленский.
Он при этом отметил, что наиболее важным является требование по ретрансляторам, на выполнение которого у Минска есть неделя. Если учесть, что впервые Зеленский заговорил об этом 19 июня, то, получается, что срок ультиматума истечет 26 июня. По двум другим пунктам речь об угрозах якобы пока не идет. «Мы просто говорим: мы это видим», — отметил он.
Зеленский при этом подчеркнул, что соответствующие требования ранее передавались белорусскому руководству по непубличным каналам, но результата не было, поэтому дело дошло до публичных призывов. «Если он [ретрансляторы] не снимет — мы снимем. Всё. Что произойдет за неделю? Либо они снимут, либо мы», — пригрозил он.
Пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков назвал эти заявления проявлением абсолютной агрессии и вмешательством во внутренние дела суверенного государства. Он добавил, что Москва не сомневается в способности Минска защитить свои границы и государственность. Он также анонсировал встречу Владимира Путина и Александра Лукашенко для обсуждения данной ситуации.
Чего ждать дальше
Отношения Украины и Белоруссии резко ухудшились в конце прошлого года, когда подход Зеленского к Минску явно изменился. Раньше Киев придерживался холодного нейтралитета с северным соседом, стараясь лишний раз не злить Александра Лукашенко, чтобы тот не вовлекался в боевые действия.
С декабря, однако, поведение Киева стало гораздо более конфронтационным. Во-первых, украинские власти разморозили контакты с беглой белорусской оппозицией. Сначала Зеленский встретился со Светланой Тихановской в Вильнюсе, в конце мая она «с официальным визитом» посетила Киев. Кроме того, у МИД Украины появился спецпредставитель по контактам с противниками Лукашенко.
Во-вторых, украинские власти стали вести себя гораздо агрессивнее по отношению к действующему белорусскому руководству. Киев ввел санкции против Лукашенко, двух его старших сыновей и ближайшего окружения. Под ограничения также попали несколько крупных промышленных предприятий, которые якобы связаны с российским военно-промышленным комплексом.
Всё это сопровождалось многочисленными заявлениями о том, что Минск то ли сам готовится вступить в войну, то ли собирается предоставить свою территорию для прохода российских войск. Якобы для предотвращения таких угроз в мае в приграничные районы Черниговской и Киевской областей украинский Генштаб даже перебросил дополнительные силы. Зеленский при этом рассуждал о неких «превентивных ударах», если угрозы станут реальными.
Белорусские власти реагировали на всё происходящее вполне спокойно. В Минске постоянно подчеркивали, что вовлекаться в боевые действия не намерены, хотя готовы защищать свою территорию. Александр Лукашенко также говорил, что для разрядки ситуации готов встретиться с Зеленским в любой точке обеих стран.
Впрочем, от нового обострения отношений это не спасло. Характерно, что глава киевского режима выдвинул свой ультиматум после многодневного заграничного турне, в ходе которого консультировался с западными союзниками. Сначала он побывал на саммите G7 во французском Эвиане, потом в Брюсселе поучаствовал в заседании в формате «Рамштайн», а также встретился с генсеком НАТО Марком Рютте и министрами обороны Германии и Великобритании.
Важно, что нынешнее обострение имеет не только риторическое измерение. В середине июня в Брянской области беспилотник ударил по автобусу, в котором ехала белорусская детская футбольная команда. В результате несколько человек пострадали, а женщина, сопровождавшая их, погибла. Российская сторона обвинила в произошедшем ВСУ, а Александр Лукашенко заявил, что дрон «точно был украинским».
Вариантов развития событий теперь, судя по всему, два. С одной стороны, Зеленский может использовать нынешнюю кампанию исключительно для риторического давления на Минск. Ничто не мешает ему в какой-то момент заявить, что соседи убрали те самые ретрансляторы. Проверить это в действительности никто не сможет, но определенные политические очки в глазах своей аудитории он заработает.
С другой стороны, украинские власти действительно могут планировать нападение на Белоруссию. Такой сценарий для Киева кажется самоубийственным, потому что и без участия Минска ВСУ испытывают большие трудности на линии фронта и постоянно жалуются на нехватку личного состава. Впрочем, опыта современных боевых действий с участием дронов у Киева явно больше. Расчет, возможно, именно на эту компоненту.
Что говорят эксперты
Профессор МГИМО, доктор политических наук Кирилл Коктыш считает угрозу войны между Украиной и Белоруссией реальной.
— Когда речь идет о Зеленском, то исключать ничего нельзя. Человек неподконтрольный, к тому же с тяжелыми зависимостями. Поэтому я бы относился к угрозе боевых действий серьезно. Россия и Белоруссия должны быть готовы к эскалации, должны проработать сценарии развития ситуации, — подчеркивает он.
Бывший депутат Верховной рады Спиридон Килинкаров надеется, что до реальных боевых действий не дойдет.
— Мы имеем дело с неадекватными политиками, причем речь не только про украинское руководство, но и про западных лидеров. Поэтому ничего исключать нельзя. Но хочется верить, что разум все-таки возобладает. Для Украины начало боевых действий с Белоруссией будет огромной ошибкой. Киев потеряет статус жертвы, перейдет в разряд агрессоров. Это сильно ухудшит его положение, внесет дополнительный раскол на Западе, гораздо сложнее будет договариваться о новых партиях военной помощи и финансирования, — объясняет собеседник редакции.
Почему Киев ужесточил политику в отношении Минска
Ужесточая политику в отношении Минска, Киев хочет добиться для себя большей роли в формировании новой системы безопасности в Восточной Европе, а также предотвратить нормализацию отношений ЕС и с Беларусью, и с Россией, а также альянс Белоруссии с США, считает политаналитик Балаш Ярабик.
19 июня Владимир Зеленский предъявил Александру Лукашенко ультиматум: белорусские власти должны за неделю демонтировать ретрансляторы, которые корректируют атаки российских дронов по украинской территории. А если нет, то за них это сделают ВСУ.
Заявление стало очередным доказательством того, как резко изменилась политика Киева на белорусском направлении, и последовало за встречей Зеленского с лидером белорусской оппозиции Светланой Тихановской, где он говорил о том, что Беларусь должна «освободиться от российского вмешательства». Если в первые годы войны украинское руководство избегало резких жестов, чтобы не обострять отношения с Минском, то теперь появилось сразу несколько новых факторов, подтолкнувших Киев занять куда более напористую позицию.
Игра на эскалацию
Прежде всего украинские претензии связаны с тем, что Киев по-прежнему рассматривает Беларусь как важную часть военной инфраструктуры России и как один из потенциальных инструментов российского давления. Среди прочего Украина обвиняет Беларусь в том, что та позволяет российским дроноводам использовать инфраструктуру близ украинской границы.
Эти опасения только усилились после развертывания в Беларуси российского тактического ядерного оружия (ТЯО), что еще крепче привязало страну к военной политике РФ. Дополнительную тревогу в Киеве вызвали майские масштабные ядерные учения на белорусской территории, в которых были задействованы элементы российских стратегических сил и ТЯО. Учения последовали за беспрецедентными польско-французскими маневрами, став явным сигналом Украине и Североатлантическому альянсу.
По итогам учений так и не появилось четких доказательств того, что российские ядерные боеголовки размещены в Беларуси на постоянной основе (Россия развернула дополнительное ТЯО специально для маневров). В Минске информация на эту тему строго засекречена, что контрастирует с куда более демонстративным поведением Москвы.
Так или иначе, риски эскалации за пределами украинского театра военных действий растут. В частности, все больше беспилотников пересекает воздушное пространство соседних стран, в том числе Беларуси и государств НАТО. Минск утверждает, что Киев якобы преднамеренно запускает эти дроны в белорусском направлении.
Наблюдения со стороны
Тем не менее резкое ужесточение украинской политики в отношении Беларуси стало не столько ответом на непосредственную угрозу со стороны Минска, сколько следствием нескольких других связанных между собой факторов. Среди них — опасения Киева относительно зарождающегося взаимодействия между США и Беларусью, продолжающаяся военная интеграция Москвы и Минска, а также все более напористая региональная стратегия самого Киева.
Когда офис президента Зеленского возглавлял Андрей Ермак, Украина старалась избегать шагов, которые могли бы еще сильнее привязать Беларусь к России в военном отношении. Более того, Киев даже тайно сотрудничал с Минском по вопросам, связанным с безопасностью. Однако в декабре прошлого года Зеленский впервые встретился с Тихановской в Вильнюсе, после чего украинские власти приняли два пакета санкций против Беларуси и подняли вопрос о возможном судебном преследовании Александра Лукашенко.
Судя по всему, непосредственной причиной послужили опасения по поводу наметившегося диалога между Минском и Вашингтоном. В перспективе это взаимодействие может привести к нормализации двусторонних отношений. На изменение американской политики повлияло то, что изоляция и санкции, введенные против Беларуси после 2020 года, так и не привели к политическим изменениям. При Дональде Трампе США стали искать новые каналы связи для освобождения политзаключенных, сбора разведданных и ограничения российского влияния в Беларуси.
В дальнейшем возможна даже личная встреча Трампа и Лукашенко. Ей может сопутствовать освобождение более 600 белорусских политзаключенных, все еще остающихся под стражей. Хотя процесс американо-белорусской перезагрузки остается уязвимым из-за зависимости Минска от Москвы и санкций, наложенных на Беларусь за сотрудничество с РФ в войне против Украины.
Из объекта в субъект
Эволюция украинской политики в отношении Беларуси — это еще и следствие того, как изменилось самовосприятие Киева: если раньше он искал защиты у Запада, то теперь сам становится субъектом региональной безопасности.
Украинское общество этот сдвиг поддерживает. По данным опросов, сегодня 40% украинцев считают свою страну одним из лидеров среди европейских государств, хотя до войны таких было лишь 8%. Почти три четверти опрошенных полагают, что ВСУ защищают не только свою страну, но и всю Европу. Большинство выступает за то, чтобы Украина оказала военную помощь соседним европейским странам в случае нападения на них со стороны России.
Такие настроения усиливают желание Киева участвовать в формировании новой архитектуры региональной безопасности — несмотря на все структурные ограничения вроде сохраняющейся зависимости от западной финансовой и военной помощи, растущей усталости общества от войны, демографического спада и неопределенности относительно темпов и условий евроинтеграции. Иными словами, более твердая позиция в региональной политике необходима Киеву для того, чтобы продемонстрировать свою новую роль в регионе и за рубежом, и украинскому обществу.
Киев стал придерживаться более жесткой линии по отношению к Беларуси еще и потому, что хочет влиять на будущие отношения Евросоюза с Москвой и Минском. Его беспокоит не столько резкий разворот политики ЕС, сколько то, что выборочное взаимодействие с Беларусью может стать прологом для более широкой переоценки отношений с Россией в контексте будущего регионального урегулирования.
Украина стремится позиционировать себя в качестве опоры архитектуры безопасности в Восточной Европе и добивается того, чтобы любой будущий порядок по умолчанию исключал вероятность возвращения России на позиции доминирующей силы в регионе.
Тестовый полигон
Пока опасения Киева относительно перспектив выхода Минска из изоляции кажутся преувеличенными. Хотя первые признаки обсуждения этого вопроса уже появились, на белорусском направлении ЕС действует заметно осторожнее, чем Вашингтон.
Изменить свою позицию Европе мешает сразу несколько факторов. Например, то, что Литва последовательно противодействует любому сближению ЕС с режимом Лукашенко. В таких условиях трудно представить существенный сдвиг в европейской политике без более широкого процесса урегулирования вокруг Украины. В то же время возможная корректировка подхода Польши — после того как Беларусь освободила политзаключенных и ослабила миграционное давление — может ускорить внутренние дискуссии в ЕС и стать тестом на прочность для нынешнего консенсуса.
Отдельно стоит отметить рост дипломатической активности Франции в отношении Беларуси. Он совпал с дискуссиями о траектории вступления Украины в ЕС и будущем взаимодействии с Россией. 24 мая по инициативе Франции Эмманюэль Макрон и Александр Лукашенко поговорили по телефону. Этому предшествовали многочисленные официальные и неформальные контакты между Парижем и Минском. Два президента обсудили региональную безопасность, отношения между Беларусью и ЕС, а также двусторонние вопросы. Немаловажно, что звонок состоялся перед неформальной встречей министров иностранных дел стран ЕС, где обсуждались перспективы диалога между Брюсселем и Москвой.
Эти процессы отражают растущую обеспокоенность ЕС рисками эскалации на восточном фланге НАТО. Европа начинает задумываться о каналах коммуникации с Москвой. И в дебатах по этому вопросу Минск хочет предстать в роли полезного посредника, которую он уже играл после 2014 года. Однако для Киева с Беларусью связан более масштабный стратегический вопрос: что окажется в основе будущего европейского порядка —долгосрочное сдерживание России или управляемое сосуществование с ней. Беларусь становится первым полигоном для проверки этих стратегий.
Иллюстрация: в августе 2025 года Трамп провел телефонный разговор с Лукашенко, назвав его «высокоуважаемым президентом Белоруссии», а не, как называют белорусские и российские либералы, «узурпатором власти».
