День памяти и скорби: как началась Великая Отечественная война
85 лет назад началась Великая Отечественная война. Это самый черный день в календаре. Он никогда не забудется — 22 июня 1941 года. С тех пор в этот день мы с горечью и любовью вспоминаем героев, павших за Родину, — бойцов и командиров Красной армии и мирных жителей советской страны, которые приняли на себя вероломный удар гитлеровцев. Как это было, вспомнил в «Известиях» заместитель главного редактора журнала «Историк» Арсений Замостьянов.
«Мы обязаны истреблять»
Самый длинный день в году. Короткая тревожная ночь на воскресенье. Лето стояло не жаркое — в западных областях СССР установилась умеренно теплая погода около 20 градусов, облака, время от времени накрапывал дождь. В Москве воскресный день 22 июня должен был выдастся ясным.
Что предшествовало этому роковому дню? За три месяца до начала войны, в марте, Адольф Гитлер, выступая перед своими генералами, говорил о том, что залогом победы в грядущей войне против Советского Союза будет жестокость: «Мы обязаны истреблять население, это входит в нашу миссию охраны германского населения. Нам придется развить технику обезлюживания. Если меня спросят, что я подразумеваю под обезлюживанием, я отвечу, что имею в виду уничтожение целых расовых единиц». Гипнозу нацизма поддались миллионы немцев.
«Нас — солдат Великого рейха — ждет война с самим Советским Союзом. Но нет такой силы, которая смогла бы сдержать движение наших армий. Для русских это будет настоящая война, для нас — просто победа. Мы будем за нее молиться», — вспоминал один из участников вторжения, немецкий ефрейтор. Это очень характерные воспоминания. Их учили ненавидеть и презирать — и научили.
21 июня 1941 года советский посол в Берлине Владимир Деканозов собирался вручить министру иностранных дел Германии Иоахиму фон Риббентропу ноту протеста в связи со 180 нарушениями границы СССР немецкими самолетами с 19 апреля по 19 июня. Немецкий министр не принял советского посла...
В тот же день посол СССР в Великобритании Иван Майский писал в Москву о беседе с британским дипломатом: «Криппс говорил, что, по мнению большинства членов британского правительства, Гитлер в ближайшие 2–3 недели в той или иной форме поставит СССР перед выбором: крупные уступки или война. Лично Криппс думает, что Гитлер даже не будет предоставлять нам такого выбора, а просто нападет на нас, ибо ему сейчас важнее всего разбить «военную машину» СССР (если это, конечно, ему удастся)».
Высокую вероятность скорого начала войны осознавали все. Но руководство страны посчитало более логичным для Гитлера перейти к боевым действиям против СССР через полгода-год. Это и позволило немцам нанести неожиданный, крайне болезненный удар и получить преимущество инициативы, которое ощущалось как минимум полтора года.
Красная армия оказалась не готова к блицкригу, который немцы предприняли 22-го. Такова горькая правда. И тяжелые потери, и котлы, в которые попадали крупные соединения, — всё это было летом 1941 года. Но стратегически и страна, и ее вооруженные силы были готовы к великому противостоянию, и это стало залогом Победы. И на фронте, и в тылу миллионы людей проявили подлинный героизм.
Воздушная тревога
Война началась с налета немецких стервятников. Немцы сделали ставку на этот ошеломляющий удар. Среди первых мирных жертв нашествия — работники аэродромов. Около двадцати тысяч самолетов погибли, не поднявшись в воздух. В 3 часа 15 минут бомбардировщики люфтваффе атаковали Севастополь, крымские берега. И получили отпор корабельной зенитной артиллерии. Одна бомба упала на жилой квартал, погибли около двадцати человек, более сотни получили ранения. Потом бомбили Брест и Минск, Ленинград и Киев, Гродно и Кронштадт. Немцы не только выводили из строя стратегически важные объекты, они воплощали в жизнь варварскую гитлеровскую тактику устрашения. «Мы обязаны истреблять». В те часы они не представляли, не хотели думать о том, что поднявший меч от меча и погибнет, что зверство, с которым они пришли в нашу страну, обернется против них, заставляя советских людей сражаться самоотверженно, доблестно и до победного конца.
Кинооператор Иосиф Вейнерович, откомандированный в Беловежскую Пущу для съемок кинозарисовки жизни зубров, в ночь на 22 июня ожидал поезда на вокзале в Минске. Вдруг ни на что не похожий гул заставил его резко поднять голову: с запада небо было усеяно будто мушиными точками, которые на глазах приобретали очертания самолетов. Что это, учения? Нет, война — это сразу стало ясно. Он достал свою камеру — и принялся снимать, снимать... Так мы получили трагические и драгоценные кадры первых минут войны. Рушится жилой дом. В кадре — детская кроватка с куклой. А ее хозяйка уже погибла. Так начиналась череда военных преступлений гитлеровцев, которые в ту ночь вторглись на территорию нашей страны, чтобы принести гибель и разорение. Вторглись себе же на погибель. Но сколько горя они принесли народам Советского Союза — тем, кому гитлеровцы уготовили судьбы рабов... Это была войны на уничтожение народа. Но сломить дух нашей страны захватчики не смогли.
«Наше дело правое!»
Ранним утром в кремлевском кабинете руководители страны обсуждали текст выступления, с которым должен был обратиться к советскому народу нарком иностранных дел Вячеслав Молотов. Он предполагал закончить свое обращение так: «Правительство Советского Союза выражает непоколебимую уверенность в том, что наша доблестная армия и флот и смелые соколы советской авиации с честью выполнят долг перед родиной, перед советским народом и нанесут сокрушительный удар по врагу, разгромят и уничтожат». В итоге появилось другое завершение — по-видимому, по предложению Сталина: «Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами!»
В этом обращении впервые прозвучало словосочетание «отечественная война», вызывавшее аналогию с событиями 1812 года. «Не первый раз нашему народу приходится иметь дело с нападающим зазнавшимся врагом. В свое время на поход Наполеона в Россию наш народ ответил отечественной войной, и Наполеон потерпел поражение, пришел к своему краху. То же будет и с зазнавшимся Гитлером, объявившим новый поход против нашей страны. Красная армия и весь наш народ вновь поведут победоносную отечественную войну за родину, за честь, за свободу», — эти слова Молотова запомнились всем, кто в тот летний день стоял у репродукторов. Для них война началась с этой речи. И жизнь разделилась на довоенную и ту, в которой каждая минута может стать последней. История провела черту, которая прошла через жизни двухсот миллионов людей, наших отцов, дедов и прадедов.
Плыл над страной низкий баритон Юрия Левитана. Он звучал в тот день с тревогой и суровой скорбью. Долгие недели после этого дня он будет сообщать миллионам соотечественников о том, как наша армия с боями оставляла города, о поражениях и отступлениях. Но всегда в его голосе, в его интонации сохранялись вера в наш народ и уверенность в будущей победе.
Нина Соболева, выпускница ленинградской школы, в будущем — журналистка, записала в дневнике: «В четыре утра мы с ребятами возвращались с набережной Невы. Шли вдоль Крюкова канала, пели тихонько «Любимый город может спать спокойно...» А в это самое время!.. ...Что же будет? Папа сказал, что, конечно, фашисты получат по заслугам, но всё это очень серьезно. Взял документы и ушел в военкомат. Мама хватается то за одно, то за другое, и всё у нее из рук валится. Соседи на кухне, в коридоре говорят только об одном. Слышно, как за стеной у Долиновых плачет Белла — у них ведь маленький только недавно родился, а тут с мужем придется разлучаться. Мы с ребятами собирались сегодня встретиться и ехать на пароходике в Петергоф. Как это всё далеко уже — выпускной бал, танцы, смех, всякие планы... А прошло всего несколько часов».
В Ленинграде, не дожидаясь повесток, в тот же день в военные комиссариаты пришли около 100 тыс. человек. В армию могли записать с восемнадцати лет, хотя военкомы чаще всего отказывали юношам, которым еще не исполнилось девятнадцати. Тысячи школьников стекались к военкоматам в шестнадцать, в семнадцать лет... Приходили и отслужившие, и никогда не нюхавшие пороха. Они были едины — поколение победителей.
Писатель, фронтовик, военкор Всеволод Вишневский в первый день войны вывел формулу Победы: «Каждый должен сказать сам себе, наедине со своей совестью:
«Я не потерплю фашистских злодеяний, обманов, насилий! Я готов к любой борьбе, на смерть. Я оберегу родину, помогу этим и народам Европы... Имя русского, имя советского человека должно стать и станет всемирным именем: победитель, спаситель культуры, права и свободы».
Первым днем мобилизации, в соответствии с указом Президиума Верховного Совета СССР, стал понедельник, 23 июня. Тогда миллионы людей не сомневались, что война завершится быстро. Силу немецкой военной машины в народе недооценивали. Так было в первые часы войны. Уже через несколько дней всем стало ясно, что противостояние предстоит смертельное.
Они стояли насмерть
А на западных рубежах страны — от Балтийского моря до Молдавии — уже шли жестокие бои. Самые тяжелые. Бойцы и командиры, встретившие врага, приближали Победу, когда до нее оставалось без малого долгих четыре года... Ценой своих жизней. Неимоверно дорогой ценой. Ни одна пограничная застава не отступила без приказа. Они стояли насмерть, задерживали врага, отвоевывая минуты, часы и сутки. В этом высшее понимание солдатского долга.
Тогда, на границе, первые герои срывали блицкриг. И то, что уже в первый день войну назвали отечественной, соответствовало той доблести, которую проявили наши бойцы на приграничных рубежах Советского Союза. Немецкое командование отводило полчаса на то, чтобы подавить сопротивление советских пограничников. Но встретили упорную оборону. 22 июня, в день нашествия, произошло и первое освобождение захваченного врагами города — Перемышля. 92-й Перемышльский пограничный отряд совместно с 99-й стрелковой дивизией молниеносным контрударом вышиб захватчиков из города. Бойцы под командованием старшего лейтенанта Григория Поливоды удерживали город до 27 июня, пока не поступил приказ отойти. Самые прозорливые немцы видели: Красная армия способна сопротивляться. Им предстояло на своей шкуре убедиться, что советские солдаты и офицеры умеют и побеждать.
P.S. от ВиД
В ночь на 22 июня 2026 года над регионами России был сбит 301 украинский беспилотник, сообщило Минобороны России. В том числе десятки дронов, около 70, наносили удар по Москве.
Также были атакованы Белгородская, Брянская, Волгоградская, Воронежская, Калужская, Курская, Ростовская, Тамбовская, Тверская, Тульская, Смоленская области, Московский регион, Краснодарский край, Республика Крым. Беспилотники сбивали над акваториями Азовского и Черного морей, в Татарстане около полудня объявлена угроза ракетной атаки.
На флаговом снимке: москвичи слушают сообщение о начале войны с Германией. 22 июня 1941 года.
