01.08.2022 Политика

Мифология «страшного» августа в эпоху перемен

Фото
соцсети

Атаку беспилотника на штаб Черноморского флота в Севастополе утром 31 июля можно считать увертюрой к августу, от которого в России всегда ждут каких-то неприятностей. Отсчёт катастроф этого месяца ведётся с путча 1991 года, ставшего прелюдией к распаду СССР. Списки последующих катаклизмов августа ежегодно публикуются СМИ – часто вместе с «августовскими страшилками» текущего года. Но сейчас, как отметил, выступая на форуме Агентства стратегических инициатив, Владимир Путин, «в мировой истории наступает новая эпоха». Будет ли в ней действовать «проклятие августа» – вопрос, на который пока нет ответа, считает обозреватель «Октагона» Вера Зелендинова.

Интрига тем не менее сохраняется: ведь если в феврале этого года вместо обещанного послания президента страна получила слом привычных стереотипов в виде начала специальной военной операции (СВО), то, следуя элементарной логике, от августа тоже можно ждать чего угодно. Тем более что новая эпоха только начинается, и сейчас мы живём на стыке разных парадигм, то есть старые закономерности продолжают действовать. Значит, может сохраниться и базирующийся на чистой эмпирике «августовский синдром».

«Вот если бы только не август, не чёртова эта пора»

До недавнего времени никакой мифологии «страшного» августа не было. Образ этот возник полвека назад с подачи поэта, драматурга и барда Александра Галича, который связал в своих песнях ввод советских войск в Чехословакию в августе 1968 года с трагическим восприятием этого месяца Анной Ахматовой, имевшей на то все основания.

В августе 1921 года был расстрелян её первый муж – поэт Николай Гумилёв, август 1939 года – первое и последнее свидание с арестованным в начале 1938-го сыном Львом Гумилёвым, в августе 1946-го было опубликовано постановление ЦК партии «О журналах “Звезда” и “Ленинград”», превратившее Ахматову в изгоя, в августе 1949 года был арестован и в августе 1953-го умер в воркутинском лагере её гражданский муж Николай Пунин.

Поскольку официально запрещённые песни Галича слушали главным образом интеллигенты-шестидесятники и критически настроенная молодёжь, тема «плохого» августа оставила след только в этой ограниченной среде и просуществовала там в спящем состоянии до августа 1991 года, когда фотографии с танками на улицах Праги «ожили» в центре Москвы. Но подобные ассоциации возникли у единиц, и про «проклятие августа» снова забыли, несмотря на то, что в августе 1992-го началась грузино-абхазская война, в 1995-м разразился банковский кризис, в 1996-м боевики захватили Грозный, после чего был подписан Хасавюртовский мир.

Массированная раскрутка темы «августовских катастроф» (без ссылки на первоисточник) началась после дефолта 1998 года. Занимались этим СМИ, где тон задавали всё те же шестидесятники, их дети и ученики, для которых символами августа были Прага 1968-го и Москва 1991-го, а все последующие события нанизывались на этот обобщённый образ.

«Когда погребают эпоху, <...> слышно, как время идёт»

В мировой истории много трагических событий, случившихся в августе: разгром римлян в битве при Каннах (216 год до н. э.), Варфоломеевская ночь (1572), атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки (1945), Тонкинский инцидент, спровоцировавший войну во Вьетнаме (1964), два из десяти самых страшных извержений вулканов – Везувия (79 год) и Кракатау (1883). Но аналогичные ряды можно выстроить и в привязке к другим месяцам.

Есть, например, уникальный с точки зрения устранения императорских особ месяц март: убийство Юлия Цезаря (44 год до н. э.), убийство Павла I (1801), убийство Александра II (1881), отречение Николая II (1917). Но сегодня март неактуален, потому что «мартовские иды» – это из позапрошлой парадигмы, и само это словосочетание, хорошо известное в 1970-х из-за популярности одноимённого романа Торнтона Уайлдера, ушло в прошлое. А август у всех на слуху.

Началось это в тот момент, когда дефолт-1998 замкнул линию, намеченную путчем 1991 года. События следующих двух лет – вторжение боевиков в Дагестан и возобновление войны на Северном Кавказе в 1999-м и гибель «Курска» в 2000-м – оформили и закрепили мифологию августа, и этот образ зажил своей собственной, оторванной от его поэтических истоков жизнью.

В 2001 году, после событий 11 сентября, в медиа была вброшена идея «длинного августа» – по аналогии с «длинным XVI веком», началом которого считается взятие турками Константинополя (1453), а концом – Вестфальский мир (1648). В результате «августовский синдром» был выведен за пределы календарного месяца, и последующие события подтвердили правомерность такого расширения.

«Длинный август» 2004 года начался с атаки боевиков на Грозный, затем были синхронно взорваны два пассажирских самолёта, далее последовала серия точечных терактов в Москве, и завершилось всё сентябрьской трагедией в Беслане. На самом деле эти события «длинного августа» были частью большого летнего наступления агонизирующих боевиков, первые акции которых приурочены к датам начала и конца Великой Отечественной войны: 9 мая – убийство президента Чечни Ахмата Кадырова, ночь на 22 июня – атака на Ингушетию.

В июле 2004 года некоторые эксперты предупреждали о возможности синхронных атак на Северную и Южную Осетию. Но этот план не был реализован: террористические действия в Беслане не получили поддержки по другую сторону Большого Кавказского хребта, и атака на Цхинвал и всю Южную Осетию произошла четыре года спустя – в августе 2008-го.

Начавшийся в том же году экономический кризис и последовавшие за ним события «арабской весны» (2011), «болотная революция» в Москве (2012), переворот на Украине (2014) и затяжная война в Донбассе смешали все карты и заставили забыть про «страшилки» августа. Но сегодня, в разгар СВО, самое время провести параллель между атаками агонизирующих боевиков в 2004 году и тем, что творит киевский режим под руководством своих западных кураторов, с тем чтобы наметить гипотетически возможные сценарии нападения на Россию на украинском и других направлениях.

«Бремя белых»: сценарии потрясений пишут англосаксы

На исходе июля мозговой центр американских демократов начал разыгрывать карту «больного Байдена», объявив, что глава государства не только «заболел раком из-за загрязнения окружающей среды» (провала зелёной повестки), но и подцепил COVID-19. Эти манёвры, нацеленные на исправление имиджа партии накануне ноябрьских выборов в конгресс и сенат, вряд ли повлияют на её политику в отношении России.

Минимальная вероятность того, что США решат уйти с Украины, как ушли из Афганистана в августе 2021 года, конечно, существует, но и в этом случае для Москвы вряд ли что-то изменится, потому что освободившееся место тут же займёт Лондон, который и сейчас активно играет на Украине. Некоторые эксперты даже объясняют последние киевские отставки жёсткой конкуренцией между ЦРУ и MI6. Но применительно к России Вашингтон и Лондон делают общее дело и в целом стоят друг друга.

Пока начальник MI6 Ричард Мур анонсирует скорое контрнаступление Вооружённых сил Украины (ВСУ), глава объединённого комитета начальников штабов ВС США Марк Милли рассказывает о поставках оружия (с момента принятия решения до появления на передовой проходит неделя), а руководитель космических операций генерал Джон Реймонд рассуждает о роли спутников системы Starlink в обеспечении украинских военных связью и данными для ракетных обстрелов.

При нынешнем качестве англосаксонских элит от них можно ожидать чего угодно. Они могут уйти или снизить своё присутствие на Украине, а могут пойти на прямое вмешательство в ход военных действий – если не сами, то руками Польши. Или открыть второй фронт, устроив провокацию в одной из соседних стран. Для этого у них пока ещё достаточно умения и ресурсов.

Украина обещает сюрпризы

Главный августовский сценарий Киева – переход в решительное наступление. Этого требуют западные кураторы, об этом наперегонки заявляют украинские политики и высокопоставленные военные, а глава офиса президента Украины Андрей Ермак сообщил, что Владимир Зеленский планирует «освободить всю захваченную Россией территорию», и пообещал в связи с этим «много сюрпризов».

Вариантов направления главного удара два: южное (от Херсона к Мариуполю), с тем чтобы вернуть Украине выход в Азовское море и перекрыть сухопутное сообщение с Крымом, и харьковское – с выходом к границе с Россией. Успешная реализация этих планов может пополнить список августовских катастроф, но на сегодняшний день такой поворот событий представляется маловероятным. Даже если Киев, как обещают украинские пропагандисты, задействует сотни единиц поставленного Западом дальнобойного оружия и бросит на прорыв хорошо подготовленные части, Россия, скорее всего, найдёт чем ответить.

Второй катастрофический сценарий – это исполнение старой мечты украинских алармистов о нападении на Крым. Речь идёт о разрушении Крымского моста, обстреле Севастополя, уничтожении Черноморского флота и военных объектов Крыма. До сих пор сделать это не представлялось возможным, но сама идея считается перспективной, потому что даже частичный успех атаки на республику нанесёт ущерб военной инфраструктуре и ударит по имиджу России. Другая опция этого сценария подразумевает интенсивный обстрел одного из крупных городов в приграничных областях РФ.

В обоих случаях ставка делается на пресловутые «Хаймарсы» (РСЗО HIMARS) с радиусом обстрела 300 километров. Пока, судя по заявлениям официальных лиц, ВСУ располагают ракетами дальностью 80 километров. Однако на доставку вооружений на Украину, как уверяет генерал Милли, уходит неделя, а август только начинается.

Отдельный вопрос – готовы ли крымская и приграничные ПВО к отражению атак повышенной интенсивности, если был допущен удар по центру хорошо защищённого, как принято считать, Севастополя.

Третий сценарий нигде не анонсируется, но от этого не становится менее реальным. На минувшей неделе украинские ударные беспилотники атаковали Запорожскую АЭС, и никто не может гарантировать, что подобные авантюры не будут повторяться. А в случае попадания в реакторы или хранилище ядерных отходов Россия, Белоруссия и сама Украина могут получить новый Чернобыль.

На подходе новая Северная война

Наращивание военного потенциала Польши и постоянное пополнение европейскими кадрами и вооружением четырёх военных баз НАТО в Литве создают дополнительное напряжение в граничащих с ними Калининградской области и Белоруссии. А недавнее решение Штатов о предоставлении Эстонии шести установок HIMARS, которые при максимальной комплектации (300 километров) с большим перехлёстом достают до Санкт-Петербурга, Пскова, Великого Новгорода и Выборга, можно рассматривать как прямую угрозу северо-западным регионам России.

Одновременно с этим Норвегия в дополнение к уже имеющимся у неё вооружениям получила несколько ракетных комплексов класса «воздух – воздух» производства Raytheon Technologies – одного из главных подрядчиков американского военно-промышленного комплекса. В Норвегии размещены шесть баз НАТО, и ещё на четырёх объектах, принадлежащих норвежским ВМС и ВВС, базируются американские военные. В Прибалтике – восемь баз Альянса, в том числе три аэродрома.

Наращивание военного кулака у северо-западных границ России позволяет говорить о подготовке к новой Северной войне, которая, в отличие от баталий времён Петра I, вряд ли ограничится пределами Балтийского региона. Злобным прибалтийским карликам отводится в ней роль прокси – по аналогии с Украиной, а Норвегия вместе с недавно затянутыми в НАТО Финляндией и Швецией должна будет принять участие в операциях по выдавливанию России из Арктики.

На южном фронте без перемен

Регулярные эксцессы в зоне действия российских миротворцев, игры Баку вокруг строительства дороги между Нагорным Карабахом и Арменией (вместо действовавшего много лет Лачинского коридора), всё более проамериканский крен руководства Армении (череда визитов в Ереван представителей администрации Джозефа Байдена и первых лиц ЦРУ), кампания по дискредитации российских военных в азербайджанских СМИ и разговоры об их скором возвращении в Россию вопреки соглашению, по которому они должны находиться в зоне конфликта как минимум до ноября 2025 года, свидетельствуют о неустойчивости равновесия, достигнутого по итогам последней войны в Нагорном Карабахе.

Участвуя в ноябре 2020 года в подписании заявления о прекращении огня и вводя в регион своих миротворцев, Россия планировала взять под контроль транспортные маршруты Закавказья, но на сегодняшний день главным контролёром региона стал опирающийся на поддержку Турции и Великобритании Азербайджан. Именно он определяет места дислокации российских военных (вытеснение из Лачина) и контролирует через свои блокпосты их передвижения.

Недавняя история с разворотом колонны российских военных, независимо от причин этого инцидента, в точности повторяет то, что происходило на территории Южной Осетии в период подготовки нападения Грузии на Цхинвал.

Столь же неопределённой остаётся ситуация в Средней Азии и пережившем в январе этого года попытку переворота Казахстане. Беспорядки во входящей в Узбекистан Каракалпакии, готовность Киргизии и Таджикистана по любому поводу устраивать перестрелки на приграничных территориях, перспектива развязывания новой войны за Горный Бадахшан в Таджикистане при участии недавно созданной организации «Техрик-е Талибан Таджикистан» («Движение талибов Таджикистана») и нагнетание обстановки на границе с Афганистаном поддерживают напряжённость, которая в любой момент может перерасти в вооружённый конфликт.

Рвануть может в любой точке периметра. И не только там

Ни одна из стран Средней Азии и Закавказья не собирается нападать на Россию. Но за 30 лет работы в этих регионах западных некоммерческих организаций, турецких эмиссаров и экстремистских организаций их начинили огромным количеством закладок, каждую из которых можно подорвать в любой момент, нажав на ту или иную кнопку на контролируемом англосаксами пульте управления.

Если на северо-западном направлении можно говорить о формировании вполне определённой военной угрозы, то южное подбрюшье России играет сегодня роль группы поддержки, которую можно задействовать для открытия второго и третьего фронтов с целью нанесения отвлекающих ударов.

Учитывая анамнез этих регионов, Закавказье может преподнести сюрприз в виде возобновления боевых действий в Карабахе или провокаций против российских миротворцев, а ноу-хау Средней Азии – это межэтнические и межнациональные конфликты. В последнее время склонность к выяснению отношений с соседями стала проявляться в виде русофобии, ориентированной на медийное тиражирование коротких роликов, в которых местные жители третируют людей, говорящих на русском языке.

Синхронный всплеск популярности этого жанра в Казахстане и нескольких среднеазиатских странах позволяет говорить о целенаправленной кампании, которая может привести к очевидным результатам. И здесь, возвращаясь к теме «ужасного» августа, стоит напомнить, что самые кровопролитные конфликты, такие как погромы в Фергане в 1989 году или события в Оше в 1990 и 2010 годах, вспыхивали в регионе летом, которое в этом году ещё не кончилось, – впереди август.

За пределами постсоветского пространства тоже есть места, военные провокации в которых могут ударить по интересам России. Анонсированная Турцией операция на севере Сирии осложнит (с неочевидными пока последствиями) положение находящейся в этой стране группировки ВКС РФ. Война арабо-израильской коалиции против Ирана внесёт коррективы в планы российско-иранского сотрудничества и дестабилизирует ситуацию вокруг Каспия и транзитного коридора «Север – Юг». Нагнетание ситуации вокруг Тайваня может стать прологом войны в Тихом океане с перспективой переформатирования ситуации во всём восточноазиатском регионе, в который входит Россия, и даже общемировых раскладов.

Сроки реализации этих сценариев могут не знать даже их проектировщики, но глава турецкого МИД на днях пообещал, что «операция в Сирии начнётся внезапно однажды ночью», на следующий день министр обороны Израиля заявил о готовности нанести удар по Ирану, а авианосная группа США уже выдвинулась в район Тайваня, да и август, как показывают эмпирически данные, вполне подходящее время для военных и иных авантюр.

Авторизуйтесь, чтобы оставлять комментарии