09.09.2022 Экономика

За кулисами зерновой паники

Фото
Эдвард Чесноков

«Тотальный продовольственный кризис», особенно для беднейших стран Африки и Азии, который могла вызвать якобы блокировка Россией вывоза украинского зерна, надолго стал одной из ведущих тем в мировых СМИ. Но вот состоялась «стамбульская сделка», зерно из портов незалежной пошло на экспорт, и что же? Выступая на Восточном экономическом форуме, президент РФ Владимир Путин сообщил, что в беднейшие и развивающиеся страны были отправлены всего два судна из 87, остальное – в страны ЕС. Разумеется, последовали эмоциональные опровержения, но слова Путина буквально вчера подтвердил модератор сделки президент Турции Раджип Эрдоган. Так кто же лукавит и в чем на самом деле проблема? Ситуацию аргументированно обрисовал на страницах «Октагона» заместитель редактора отдела международной политики «Комсомольской правды» Эдвард Чесноков.

Крах античной гармонии

Если вам нужны доказательства, что последние два тысячелетия цивилизация лишь деградировала, то сейчас Египет является одним из крупнейших мировых импортёров зерна, а в Римской империи он, наоборот, снабжал им все 12 диоцезов (отсылаю читателя к «Деяниям святых апостолов», где израильский политзаключённый Павел в 62 году от Рождества Христова этапируется в кесарев суд на «александрийском», то есть из дельты Нила, корабле, а затем, попав в бурю, облегчает трюм, выкидывая в море пшеницу).

Больше того, другими поставщиками хлеба в растлённый зрелищами Рим были всё те же африканские земли – территории современной Ливии, Алжира, Туниса. Почему через 20 веков всё перевернулось с пят на макушку и прежде изобильные провинции сделались агродефицитными? Или почему дореволюционная и даже довоенная Россия кормила пшеном весь мир, а зрелый СССР был вынужден закупать зерно во вражьей Америке? Неужели всё потому, что московские (или нумидийские, или египетские) дети перестали учить латынь в школах?

Впрочем, если не играть в ложные аналогии, то истинная причина расцвета или упадка сельского хозяйства (как любой другой области) – это не «изменения климата» и не «хороший или плохой государственный строй», а наличие или отсутствие качества управленческого решения. Запомните этот пункт, к нему мы вернёмся в конце.

Но ещё занятнее, чем изучать блистательную античность и строить исторические параллели, наблюдать, с какой быстротой и диаметральностью происходит смена фокуса зрения Мировой Жабы (под каковым философским термином понимаются согласованные деструктивные действия наружно самостоятельных политических и гуманитарных институций Запада и их местных коллаборационистов по всему миру).

Только за последние 10 лет это земноводное звало мир на священную борьбу с угнетением геев (перед зимней Олимпиадой в Сочи) и уйгуров (перед зимней Олимпиадой в Пекине); отстаивало право американских школьников-трансгендеров ходить в туалет для обоих полов; повергало статуи белых колониалистов и сражалось с расизмом; противостояло китайцам и «китайскому коронавирусу», а также Трампу, противостоявшему сразу всем; наконец, истерично и «гретатунбергично» пыталось отменить самолёты, чей углеродный след ведёт к глобальному потеплению, и Россию, чьё введение бесполётной зоны над Украиной сократило тот же самый углеродный след до нуля.

Теперь, стало быть, голод в Африке, который, по мнению Мировой Жабы, вызван тем, что после февраля 2022 года в Москве вепонизировали украинское зерно (очередной пошлый новояз наподобие «борьбы с гетеронормативностью»).

Проведём подсчёт

Из 15 (по данным за 2018 год) крупнейших элеваторов Украины к нынешнему августу все 15 находятся на территории, подконтрольной Киеву.

Элеваторы Украины

©octagon.media, 2022

Если брать элеваторы всех размеров и типов, то их общее количество на Украине составляет около 700, из которых лишь примерно 20 процентов теперь оказались «под Россией».

Максимальная плотность этих элеваторов – по 50 и более на область, то есть около 250 в сумме, – приходится на «плодородный пояс», по диагонали пересекающий страну с северо-востока на юго-запад: Харьковщина, Полтавщина, Кировоградщина, Днепропетровщина и Одесщина. Нетрудно заметить, что всё это области, Россией не занятые или занятые в незначительной мере.

Карта элеваторов Украины

©octagon.media, 2022

Далее крупнейшие терминалы для перевалки зерна приурочены к портам: Черноморск (бывший Ильичёвск), Николаев, Одесса. В последней, например, находится типичный из них с говорящим названием «Бруклин-Киев», способный обрабатывать до тысячи тонн зерна в час, перегружая оное из железнодорожных вагонов на судно класса «Панамакс» (вмещает 5 тыс. стандартных двадцатифутовых контейнеров).

Даже капитану Очевидность ясно, что эти зернологистические мощности также находятся вне контроля России, а воздействие её ракет и авиации на украинские железные дороги и порты столь ничтожно, что впору предлагать новый политологический термин «агрессивная украинофилия».

Наконец, главный челночный дипломат пятилетки Реджеп Тайип Эрдоган снова сделал деньги из воздуха, споспешествовав заключению четырёхсторонних стамбульских зерновых соглашений (Россия, Турция, Украина, ООН) 22 июля 2022 года.

На конец августа, то есть чуть больше месяца спустя, по официальным данным, эта «дорога жизни» позволила вывезти с Украины около 1 млн тонн зерна – несравнимо с общей массой 25 млн тонн (по утверждению Киева, именно столько по всей стране «было заблокировано из-за вторжения») и совсем исчезающие мало в общемировом объёме зерноэкспорта, в благословенном 2020 году составившего 180 млн тонн.

Большая часть зерна вывозится не для того, чтобы помочь нуждающимся странам.

Мировая Жаба всё превращает в фарс, даже спасение мира от голода (поместите перед мысленным взором фотографию полумёртвого темнокожего мальчика со вздутым животом) – по утверждениям российского МИД, в течение тех же 30 дней с момента заключения стамбульских соглашений лишь одно из 34 деблокированных судов с украинским продовольствием направилось в Африку.

В журналистике есть правило двух источников, и почти ту же мысль ещё за месяц до стамбульской зерновой сделки в беседе с автором этих строк высказывал посол Эритреи в России Петрос Цеггай:

«Мне кажется, даже если вопрос с “украинским зерном” будет решён – оно прежде всего пойдёт на производство макарон на Западе, а не куда-то ещё».

Кстати, главная «макаронная страна» (некогда оккупировавшая Эритрею в ходе колониальных захватов), Италия, единственная из европейских государств входит в десятку крупнейший импортёров зерна: как раньше весь хлеб стекался в Рим, так и сейчас; хоть что-то за 2 тыс. лет неизменно.

Но, может быть – ведь и в Гитлере оставалась крупица человеческого, – Мировая Жаба, напропалую вравшая, тут вдруг про «голод в Африке» проквакала правду?

Недоедание как форма существования

Среди примерно 190 стран мира Республика Малави занимает 10-е место по ВВП на душу населения и 16-е – по индексу человеческого развития. С конца.

Половина её восемнадцатимиллионного населения живёт, по местным меркам, за чертой бедности. Впрочем, всё очень относительно: по стандартам Всемирного банка, согласно которым крайней нищетой считается доход меньше 2 долларов в день, в условиях крайней нищеты находятся 90 процентов малавийцев.

Почти все они занимаются земледелием, главная возделываемая культура – маис.

За один только 2018 год цена на маис в Малави выросла в два раза. Если наивный читатель думает, будто оттого малавийцы стали зарабатывать в два раза больше, – нет: это значит, что за те же деньги они теперь могут купить вдвое меньше продуктов (изделия из маиса составляют 54 процента дневного потребления калорий для среднего малавийца).

По приблизительным подсчётам, с 1990 по 2006 год Малави пережила 33 «локальные климатические катастрофы» (чередующиеся наводнения и засухи), порой происходящие чаще чем раз в полгода. В 2005-м президент республики Бингу ва Мутарика в связи с очередным периодом голода объявил «продовольственное чрезвычайное положение», в 2009-м глава государства приобрёл персональный самолёт за 13,26 млн долларов.

С тех пор мало что изменилось: голод 2012–2013 годов, голод 2015 года, за которым пришла очередная разрушительная засуха, а следом за ней – наводнение (говорят, виновато климатически изменившееся течение Эль-Ниньо, и теперь попробуйте возразить, будто Грета Тунберг не права).

В 2016 году президент Питер Мутарика (младший брат уже упомянутого Бингу ва Мутарики) вновь объявил «продовольственное чрезвычайное положение». За два года до этого вспыхнул скандал: якобы Питер Мутарика тайно обладает паспортом США. Посольство Соединённых Штатов в Лилонгве, столице республики, вонзило нож в спину, подтвердив, что у него нет U.S. Citizenship, но таки есть грин-карта. Через два года после введения «чрезвычайного положения» Питер Мутарика снова оказался в центре скандала – о взятке в размере 200 тыс. долларов, перечисленных местными дельцами на банковский счёт правящей Демократической прогрессивной партии в качестве «отката» за победу в тендере на поставку еды для национальной полиции (впрочем, не удивлюсь, если даже полиция тут недоедает). Антикоррупционное расследование закончилось оправданием Мутарики, поскольку взятка была потрачена исключительно на нужды партии, а не на его личные.

По очень-очень приблизительным подсчётам, прямо сейчас голодают, то есть могут умереть от истощения, примерно 46 тысяч малавийских детей (данные ЮНИСЕФ). По ещё более приблизительным подсчётам, 60 процентов взрослых – или, в абсолютных цифрах, 4,5 миллиона малавийцев – «недостаточно питаются».

То есть если вы (в рамках мысленного эксперимента, в реальности повторять не советую) придёте в малавийскую деревню и не глядя щёлкнете фотоаппаратом, то, скорее всего, сделаете кадр с теми самыми голодающими детьми, над которыми будут охать в нью-йоркских галереях современного искусства, провозглашая вас величайшим гуманистом.

Но ладно, Малави – всё-таки экзотика. Перенесёмся во вторую по численности населения страну континента – Эфиопию.

На севере бывшей православной империи уже много лет тлеет конфликт с одной из её 11 провинцией – Тыграем. Полная история этого противостояния потребовала бы отдельной экскурсии. Напишу лишь, что после свержения эфиопских маоистов (не спрашивайте) в 1991 году управление многонациональной страной сосредоточилось в руках выходцев из этого малого региона. Однако в прошлом десятилетии началась «федерализация» (попытки, подчас довольно жёсткие, добиться равной представленности в эфиопской власти всех её главнейших народов), в связи с чем Тыграй в ноябре 2020 года решил отделиться, что не нашло понимания уже в Аддис-Абебе.

Ещё через год, в ноябре 2021-го, тыграйцы, со своими воинскими традициями некогда составлявшие костяк эфиопской армии, перешли в наступление и докатились аж до пригородов Аддис-Абебы (это как если бы в 1996 году банды боевиков дошли от Грозного до Подольска), но федеральное правительство в последний момент получило арабские, турецкие и иранские беспилотники, расстрелявшие тыграйские колонны на марше. Мятежная провинция вернулась в этнические границы, сейчас между сторонами возникла патовая ситуация.

С тех пор на севере бывшей империи царит голод.

Автономные боевые группы вовлечённых в конфликт народностей (среди них амхара, афар, оромо, уже упомянутые тыграйцы и ещё с полдюжины других едва ли известных читателю этнонимов) под шумок угоняют у «чужих» скот, реквизируют запасы урожая. Сторонники Тыграя говорят о «спланированном геноциде», но вернее было бы говорить о хаосе, дезорганизованности и войне всех против всех, когда первой жертвой, как во всякой войне, становятся овин, рига, гумно.

И сотни тысяч человек лишены возможности даже кормиться от земли – они стали беженцами и спят на каменистой почве в лагерях для «перемещённых лиц», в том числе и в соседних странах.

По опять же очень осторожным данным, за почти два года тыграйского конфликта жертвами этого голода стали 150–200 тысяч африканцев разных национальностей (поясню: речь не о «количестве недоедающих», а о количестве умерших). Предполагается, что каждый день их становится больше ещё на 100–200 человек. В целом от голода пострадали 5,5 миллиона человек, то есть почти всё население провинции.

Пять стадий умирания

Тут следует пояснить, что, согласно международным критериям – так называемой IPC Scale, разработанной после голода 2004 года в соседнем Сомали, – имеется «пять градаций продовольственной безопасности»: от первой, когда «всё хорошо», и до пятой, критической, когда ежедневно от истощения умирает более двух человек на каждые 10 тысяч населения территории. Поскольку деградация от наилучшей до наихудшей стадии происходит не сразу, а с промежуточными состояниями, считается, что это позволит международным организациям, занятым борьбой с голодом, реализовать план спасения, заранее разработанный и отмасштабированный под каждую стадию.

В реальности же всё получилось так же, как и со всеми другими благородными миссиями стран свободного мира в странах голодного мира.

Прямо сейчас в Тыграе на пятой, катастрофической стадии по шкале IPC находятся 350 тысяч человек. Если ничего не изменится, большинство из них тоже умрёт.

Да, в отличие от Малави, в Тыграй вы не попадёте – границы мятежной территории со всех сторон блокированы (кем блокированы, бог его разберёт – парамилитаристские группировки и «федералы» кивают друг на друга). В любом случае с доставкой продовольственной помощи – хоть от Аддис-Абебы, хоть от международных организаций – серьёзнейшие проблемы. И что там вообще происходит, не известно никому: в Тыграе, кажется, нет ни одного западного журналиста (это вам не «русскую агрессию» разоблачать), нет связи и интернета, кроме немногочисленных спутниковых телефонов на руках сотрудников структур, близких к ООН.

Ещё раз: это самый страшный голод, наблюдавшийся где-либо в мире за последние 10 лет, с момента засухи на Африканском Роге в 2011-м (да, всего через семь лет после того, как ооновские эксперты придумали свою «шкалу голодоопасности», голод начался в том же самом Сомали, вдохновившем их на эту градуировку).

Ещё раз: на дворе не «1994 год, который был давно» – всё происходит на наших глазах, цифры приведены на конец августа 2022 года.

Ещё раз: голод начался вместе с тыграйской войной в ноябре 2020-го, то есть почти за полтора года до русско-украинской катавасии.

Поэтому, если Мировая Жаба льёт крокодиловы слёзы по страдающей Африке, напомните ей про 1994 год, когда в Руанде народность хуту вырезала почти миллион представителей народности тутси, а официальный представитель Госдепа США говорил не о «геноциде», а лишь об «отдельных актах геноцида», потому что в первом случае по всем писаным и неписаным нормам пришлось бы вмешиваться; и закончился этот геноцид не благодаря «мировому сообществу» (в разгар ужаса, в мае 1994-го, миротворческий контингент ООН в Руанде был уменьшен в четыре раза), а благодаря Руандийскому патриотическому фронту во главе с потомком чёрных тутсийских царей Полем Кагаме, который вместе с горсткой повстанцев освободил столицу, Кигали, и дал смачного пинка как организаторам резни, так и уважаемым зарубежным партнёрам.

Но, может быть, нынешний украинский зернодефицит может повлиять на другие, пока ещё относительно стабильные страны Чёрного континента?

Не Северная Нигерия

На 2021 год из 15 главных стран – потребителей зерна, импортирующих более половины всего мирового объёма этой продукции, лишь четыре являются африканскими: уже упомянутый Египет, Нигерия, Алжир и Марокко. Остальные представляют собой всевозможный «глобальный Юго-Восток» – от Южной Кореи до Бангладеш.

Зерно в основном экспортируется водными путями. Представим, что черноморские конфузии полностью отрезали от зернового рынка его главных доноров – Украину и заодно Россию. Ничего невозможного в этом нет, всё когда-то случалось: лет за 70 до рождения Христа киликийские пираты внесли в воды тогда ещё Римской республики такую сумятицу, что поставки хлеба в город пришли в совершенное расстройство, и лишь Гней Помпей Великий смог прекратить этот беспредел массовыми казнями.

Рассмотрим для примера одну страну из вышеупомянутого квартета – Нигерию: первое по численности населения государство Африки, второй в мире импортёр зерна.

В 2021 году украинские поставки составляли примерно 18,5 процента нигерийского зернового завоза. Даже если предположить невозможное – что в 2022-м абсолютно весь этот объём будет недоступен, а Лагос (главный порт страны) не сможет оперативно переориентироваться на других поставщиков, – то потеря пятой части импорта зерновых будет, разумеется, болезненна, но не критична.

Ещё около трети пшеницы поступает в Нигерию из России, Литвы, Латвии и Эстонии (как вы понимаете, это не Прибалтика вдруг сделалась аграрной тигрицей, а наши офшорные аристократы, недоедая, вывозят через ландроматные порты, отчего таможенная статистика искажается).

Сразу после 24 февраля ястребы на Западе грозили заблокировать вообще весь российский экспорт, например отказавшись обслуживать наши судовые контейнеры через глобальные логистические компании наподобие Hapag-Lloyd или Maersk. Однако, по данным за семь месяцев 2022 года, падение грузооборота российских портов составило ничтожные 0,2 процента. То есть в «лучшем» (для сторонников санкций) случае грузы из Новороссийска или Усть-Луги просто оформляются как стамбульские или гонконгские, в «худшем» – всё вообще осталось как было.

Россия должна стать экспортёром стабильности

А теперь заглянем в закулисье зерновой драмы, заодно ответив на вопрос «кому выгодно?».

По данным на 2021 год, крупнейшим экспортёром пшеницы была Россия (всё никак не слезем с нефтяной иглы, да). Тут можно пофилософствовать о том, что возвращение старых территорий Российской империи неожиданно совпало с возвратом и на её внешнеторговые позиции: напомню читателю, что большевистские «успехи по сравнению с 1913 годом» содержали уже упомянутое мною в первой главе превращение из главного экспортёра в главного импортёра зерна.

Топ-15 экспортёров пшеницы
©octagon.media, 2022

Продолжаем. На пятой позиции в том же списке «аграрных доноров мира» с долей примерно 8,5 процента находится Украина.

Ба, но кто же занимает номера со второго по четвёртый? Наши старые друзья – США, Канада, Австралия, сообща наторговавшие «съестным золотом» на 20 млрд долларов за год. Например, в уже упомянутой Нигерии эта троица обеспечивает оставшуюся треть импорта пшеницы на сумму 1 млрд долларов.

И это объясняет, почему экспорт зерна с полностью подконтрольной англосаксам Украины «вдруг» прекратился; это объясняет, почему, несмотря на усилия незападных игроков по его «разблокировке», реальный объём «вернувшегося на рынок» товара ничтожен.

Тем самым Запад пытается навариться экономически (владея предложением, вздёргивает цену собственной продукции через искусственно созданный дефицит) и выиграть политически – попросту шантажируя неприсоединившиеся к антироссийским санкциям страны: или сидите голодными, или получите заветную пшеницу в мешках с надписью: «USAID – от американского народа», но, конечно же, в обмен на.

Однако «блистательный» план почему-то превратился в чемпионат по рытью ямы для самого себя: шок от повышения цен на энергоносители в результате попыток «отменить Россию» оказался столь силён, что негативный эффект для западной экономики перекрывает все возможные прибыли. В том числе и в сельском хозяйстве, ведь заметная часть конечной стоимости агропродукции – это бензин или дизель для сельхозмашин, а также удобрения (в силу технологических цепочек столь же зависимые от стоимости голубого топлива: азотные удобрения изготовляются из азотной кислоты, та – из аммиака, тот – из природного газа). То есть инфляционный дефицит хлеба может начаться отнюдь не в Нигерии, а в США.

Снимает ли это проблему африканского голода, или уже нужно говорить о голоде мировом, ведь Африка импортирует лишь 26,8 процента мирового зерна, а Азия – почти вдвое больше – 43 процента?

И тут мы возвращаемся к началу. До гражданской войны 1967–1970 годов уже упомянутая Нигерия обеспечивала себя всеми агропродуктами, включая зерно. Другая героиня нашего рассказа, Эфиопия, испытала самый страшный в истории голод, унёсший жизни свыше миллиона человек, в середине 1980-х, вскоре после социалистической революции, когда местные маоисты начали красный террор и почти все прежние императорские чиновники-управленцы были физически истреблены.

При желании вы можете найти здесь и некие параллели с российской историей.

То есть аграрная устойчивость и борьба с голодом – это, как я уже говорил, вопрос не климата, а наличия или отсутствия качества управленческого решения.

Например (поскольку история современной Руанды, под железной рукой Поля Кагаме ставшей «африканской Швейцарией», всем известна), рядом с кризисным Тыграем находится небольшое государство Джибути.

В 1990-х эта бывшая французская колония прошла через гражданскую войну, была одной из беднейших стран Земли и немногим отличалась от соседнего Сомали. Никаких полезных ископаемых, кроме соли из озера Ассаль. Но в 1999-м к власти пришёл нынешний президент Исмаил Омар Гелле – потомок древних царей, владеющий шестью языками.

При нём Джибути стало главным хабом между внутренней Африкой и остальным миром. С помощью китайских инвесторов был построен один из крупнейших в регионе глубоководных портов, и оттуда – шоссейно-железная дорога в глубь континента. Сейчас почти 90 процентов импорта-экспорта из соседней гигантской Эфиопии обеспечивается через карликовое Джибути.

Солнечная республика избавилась и от бича Африки – межрелигиозной и межплеменной розни: недавно власти бесплатно передали христианской общине, составляющей менее 5 процентов жителей этой мусульманской страны, землю под строительство православного монастыря в пригороде столицы.

Увы, такая идиллия царит далеко не везде. После того как 10 лет назад Запад развалил ливийскую государственность (продолжая обвинять в «агрессивной политике» Россию), по Африке, подобно метастазам, стали распространяться всевозможные террористические группы. Их основа – «набеговая экономика». Значит, сельское хозяйство на проблемных территориях приходит в упадок, а центральное правительство и международные организации при всём желании не могут доставить гуманитарную помощь, поскольку дороги перекрыты агрессивными полевыми командирами.

Помочь могла бы Россия, исторически имеющая обширные связи с континентом, и кое-где она уже помогает. После того как наши военные советники стали действовать в Мали и ЦАР, террористическая угроза там заметно снизилась, от боевиков были зачищены целые территории.

И пока там присутствует государство, у людей остаётся надежда на кусок хлеба даже в самый тяжёлый час.

Фото автора.

Авторизуйтесь, чтобы оставлять комментарии