04.06.2022 Экономика

Согласно статистике, Россия успешно переварила первую порцию санкций

Опубликованная на этой неделе экономическая статистика за апрель оказалась неожиданно неплохой — судя по цифрам, российская экономика смогла довольно быстро переварить первый эффект санкций, накопленный за два месяца войны. Это не должно обманывать: основные последствия санкций экономике еще только предстоит почувствовать. А на этой неделе ЕС нанес ей новый удар с отложенными, но серьезными последствиями, утвердив нефтяное эмбарго, в которое еще в марте верили только горячие головы. The Bell обозревает ситуацию.

Что происходит

На этой неделе эксперты, изголодавшиеся по цифрам, получили шанс оценить состояние дел в российской экономике: Росстат опубликовал оперативную статистику за апрель. Он предсказуемо оказался первым месяцем 2022 года, который Россия встретила в зоне рецессии — но глубина падения оказалась не такой большой, а отдельные цифры даже вызвали у аналитиков сдержанный оптимизм.

По оценке Минэкономразвития, в апреле ВВП России «на фоне беспрецедентного санкционного давления» упал на 3% год к году. В марте ВВП еще рос (на 1,3%). Эту оценку подкрепляют оперативные данные:

  • Промпроизводство упало на 1,6% в годовом выражении (обрабатывающая промышленность — на 2,1%). При этом резко — с +7,8% в марте до -1,6% в апреле — замедлилась динамика добычи энергоресурсов. Хуже всего дела обстояли в сырьевом секторе — добыча нефти и газового конденсата снизилась в апреле к марту на 11,5% (41,1 млн т против 46,4 млн т месяцем ранее). Но, как следует из неофициальных цифр, опубликованных ТАСС (официальную статистику Минэнерго с марта не публикует), в мае ситуация улучшилась и в этом секторе — добыча нефти впервые за два месяца перестала падать и за 29 дней мая даже выросла по сравнению с апрелем на 1%.
  • Относительно неплохо чувствовали себя и металлургия, фармацевтика и сельское хозяйство. Строительство продолжает поддерживаться вводом жилья, а солидный рост инвестиций в основной капитал (+12,8% по итогам первого квартала) — инерцией 2021-го — начала 2022-го при растущих вложениях частного и госсектора (+25–30% г/г в номинале), замечает директор по инвестициям «Локо-Инвест» Дмитрий Полевой.
  • Бюджетные расходы в январе—апреле выросли почти на 15%, или на 2 трлн рублей (не в последнюю очередь за счет резкого увеличения военных расходов — в 2,5 раза, до 630 млрд рублей в апреле). Но государство могло себе это позволить — почти удвоившиеся нефтегазовые доходы (+90,6%, или 2,3 трлн рублей) скомпенсировали эту цифру.
  • По крайней мере в марте еще росли (на 3,6% в годовом выражении) и реальные зарплаты россиян. Данные за апрель (статистика зарплат публикуется с лагом в месяц) и более показательную цифру реальных располагаемых доходов (они с 2019 года публикуются только раз в квартал) мы узнаем только в июле. При этом рост зарплат — заслуга частного сектора (+7,1%) при их снижении в бюджетном (-3,9%), отмечает Полевой.
  • Сильнее всего в апреле упала логистика и все, связанное с конечным потреблением: оборот оптовой торговли — на 11,9%, розничной — на 9,7%, грузовой транспорт — на 5,9%, общественное питание и платные услуги — на 6,7%. Продолжилось снижение кредитной активности, особенно в потребительском секторе (-1,8% к марту). Большой спад в розничной торговле — результат и коррекции после ажиотажного спроса в марте, и снижения реальных доходов, на которых сказался рост цен (годовая инфляция в апреле достигла 17,8%), и роста неопределенности, сказала The Bell главный экономист «Ренессанс капитала» по России и СНГ Софья Донец.
  • Самый пострадавший сектор — автопродажи: в апреле они рухнули на 79% в годовом выражении после спада на 63% в марте. Эта отрасль — одна из наиболее зависимых от импорта, а потому более других испытала на себе ценовой шок и дефицит импорта, объясняет главный макроаналитик Райффайзенбанка Станислав Мурашов.

Насколько это плохо

Правительство и ЦБ пока больше всего беспокоит сокращение потребления. Но просадка потребительских расходов в апреле 2022 года оказалась ровно в три раза меньше (-8,8% с исключением сезонности), чем на пике коронакризиса в апреле 2020-го — тогда расходы в реальном выражении упали на 26,8% за месяц, вспоминает макроаналитик Райффайзенбанка Станислав Мурашов.

Апрельские данные — новое подтверждение того, что нынешний кризис будет значительно отличаться от коронавирусного: тогда было быстрое и резкое падение с постепенным отскоком, а на этот раз падение будет постепенным, но длительным, говорит Мурашов. Потребление продолжит слабеть и дальше — во-первых, на фоне товарного дефицита из-за углубления проблем с импортом, а во-вторых, из-за ухудшения ситуации на рынке труда, предполагает аналитик. Пока, впрочем, по данным Росстата, уровень безработицы держится вблизи рекордно низкого уровня 4%.

Аналитики ЦБ (их оценка может не совпадать с позицией регулятора), которые весной давали очень тревожные прогнозы, в июньском бюллетене пишут, что в апреле—мае в российской экономике произошла относительная стабилизация, отражающая первую адаптацию к резко изменившимся условиям (прежде всего финансовым). Но это только начало: структурные изменения в экономике еще не произошли, предупреждают они.

Что будет дальше

Импорт продолжит падение, утягивая за собой и производство по мере исчерпания запасов зарубежного сырья, материалов и комплектующих, пишут аналитики ЦБ. Пока не появятся устойчивые признаки восстановления импорта за счет новых поставщиков и перестройки логистических цепочек (что найдет свое отражение и в ценах на импортные товары), говорить о начале структурной трансформации рано, объясняют они.

Экономические итоги апреля выглядят очень радужно, учитывая обстановку, — но основной спад экономики впереди: он придется на третий и четвертый кварталы 2022 года, соглашается директор по инвестициям «Локо-Инвест» Дмитрий Полевой. Софья Донец из «Ренессанс капитала» в среду тоже была удивлена неплохими показателями за апрель — но не исключала, что российская экономика во втором полугодии может встретить и второе дно.

Оценить, что же будет за пределами этого года, стало еще сложнее. Но к концу года Россия потеряет крупнейший рынок сбыта своей нефти — ЕС на этой неделе утвердил нефтяное эмбарго, которое до конца 2022 года закроет европейские границы для 90% российской нефти, а к началу 2023-го — и для нефтепродуктов.

Эффект эмбарго

Значение исторического нефтяного перелома для страны The Bell подробно разобрал здесь. По разным оценкам, эмбарго лишит Россию экспортной выручки от $22 до $60 млрд в год. Выручка от продажи нефти — крупнейший источник дохода России. На долю нефти и нефтепродуктов в 2021 году приходилось $180 млрд (для сравнения: на долю газа — $64 млрд) экспортной выручки.

Уровень ущерба для российского бюджета будет прежде всего зависеть от мировых цен на нефть и успехов в развороте торговых потоков в Азию (пока независимые аналитики считают, что этот рынок сможет принять только 1 млн российских баррелей в сутки из выпадающих в связи с эмбарго ЕС 3 млн б/c).

Мировые цены на нефть держатся на более чем комфортных для России очень высоких уровнях — около $120 за баррель. Но российская нефть Urals сейчас продается с беспрецедентными санкционными скидками по сравнению с эталонной Brent. И по мере развития «спецоперации» размер скидок растет. По данным Минфина, в апреле баррель Urals стоил в среднем $71 — почти на $20 дешевле, чем в марте ($89,05) и в среднем за первый квартал ($88,95). Brent за этот период тоже дешевел, но не так быстро — со среднемесячных $117,3 в марте до $104,6 в апреле. Как подсчитывал Bloomberg, в апреле — середине мая дисконт Urals к Brent составлял 32%

Новости о европейском эмбарго снова разогнали мировые цены — цена барреля Brent в середине недели доходила до $125, а сейчас он стоит под $120. Но цены могут и развернуться. В четверг картель ОПЕК+ вопреки ожиданиям решил впервые с весны 2020 года в 1,5 раза ускорить рост добычи.

Что мне с этого?

Экономист Олег Ицхоки не зря в интервью The Bell в конце марта называл происходящее «экспериментом над российской экономикой и над российским населением, который в таком масштабе никогда и нигде не проводился». Комментируя положение дел в экономике, аналитики и сейчас через слово оговариваются, что «специфический» и «беспрецедентный» характер нынешнего кризиса лишает их возможности давать обоснованные прогнозы. Единственное, что можно сказать с уверенностью, — ситуация продолжит развиваться быстро и непредсказуемо (что может быть хуже для бизнеса), а меньше двух лет рецессия продолжаться не будет — это теперь признает даже Минэкономразвития.

Авторизуйтесь, чтобы оставлять комментарии