Малый бизнес в России уже почти не виден…

2026 год оказался худшим за время войны для российских малых и средних предпринимателей (МСП). Против них — буквально все: именно малый бизнес стал главной жертвой последнего повышения налогов, потребительский спрос упал вместе с экономикой, а блокировки мешают рекламироваться и принимать платежи. Насколько все плохо и как выживают предприниматели, - разбирался корр. издания-иноагента The Bell Денис Касянчук.

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ THE BELL ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА THE BELL. 18+

Между налогами и блокировками

«2026 год для российского бизнеса будет непростым», — предрекал в начале года глава Российского союза промышленников и предпринимателей Александр Шохин. Уже тогда было понятно, что над малым и средним бизнесом сгущаются тучи, каких не было с начала войны. Для этого было как минимум несколько предпосылок.

• Выросли налоги. С 1 января 2026 года для всего бизнеса НДС вырос с 20 до 22%. Но для МСП повышение налогов этим не ограничилось. В рамках того же пакета повышения налогов правительство втрое снизило порог, начиная с которого бизнес, работающий на упрощенной системе налогообложения, обязан платить НДС. Теперь НДС платит весь бизнес, зарабатывающий от 20 млн рублей выручки в год (или 1,7 млн рублей в месяц) вместо прежних 60 млн. Для тех, кто впервые стал плательщиком НДС, действуют специальные пониженные ставки в размере 5% при годовом доходе до 272,5 млн рублей или в размере 7% при доходе до 490,5 млн рублей. При превышении этого порога применяется общая ставка НДС. Но в льготной ставке есть подводный камень — она не дает возможности делать налоговые вычеты.
• Упал спрос. Потребительский спрос, разогретый в 2023–2024 годах бюджетными вливаниями и реальным ростом зарплат на фоне тяжелого дефицита кадров, заметно сбавил обороты. ВВП России в первом квартале ушел в минус. Двузначная ключевая ставка, с помощью которой ЦБ борется с инфляцией, сделала кредиты дорогими, при этом привлекательные ставки по депозитам откладывают потребление. Рост налогов и тарифов тоже сыграл свою роль в падении спроса — россиянам приходится оптимизировать свои расходы. Сейчас ритейлеры по всей России оценивают спрос на низком уровне. Россияне все чаще отказываются от ресторанов и кафе в пользу готовой упакованной еды (1, 2). Сектор услуг тоже пострадал: бизнес переложил рост налогов в цены, и потребители начали отказываться от дорогостоящих процедур — например, в салонах красоты.
• Выросли издержки. Только один из примеров: с 2026 года в России отменили льготу, действовавшую последние 20 лет — банковские услуги по приему карточных платежей теперь облагаются НДС по ставке 22%. Налог платит банк, но часто перекладывает его в тариф.
• Блокировки в интернете мешают работать. Московские шатдауны в начале марта стали апогеем этой проблемы: от тестирования «белых списков» и блокировки телеграма страдали службы такси, курьерские службы доставки, магазины и клиники, рассказывали The Bell предприниматели и аналитики. Кроме гигантов цифровой экономики, в проигрыше оказался малый бизнес, принимающий карточные платежи через мобильные терминалы, которые перестали работать.

Какие последствия мы видим уже сейчас

На фоне всех этих изменений настроения бизнеса просели, следует из официальных индикаторов, которые изучил The Bell. Так, антирекорды ставит индекс предпринимательской уверенности Росстата, который составляется на основе опроса прогнозов предпринимателей о фактическом и ожидаемом изменении спроса на услуги, экономическом положении организации, ожидаемом выпуске и имеющихся запасах. В розничной торговле индекс предпринимательской уверенности опустился ниже -8 — такого не было за 20 лет наблюдений. Даже в разгар ковида показатель держался на уровне -7. В услугах индекс на отметке -5 — это худшее значение с начала 2023 года. Только в секторе обработки, где предпринимательская уверенность к концу 2025 года ушла в отрицательные значения, в I квартале он вернулся к положительным значениям.

Индекс Росстата не делит опрошенные компании на малый, средний и крупный бизнес. Но ЦБ публикует индикатор бизнес-климата для предприятий разных размеров — этот сводный показатель рассчитывается на основе ответов бизнеса о текущем и ожидаемом состоянии спроса, выпуска, занятости и цен. В январе-феврале (когда ВВП падал на 1,5–2% г/г) настроения достигли минимумов, но в марте, как и ВВП, снова начали улучшаться. Но по сравнению с пиком, который наблюдался в разгар перегрева экономики в 2024 году, текущий индекс в несколько раз меньше.

Еще один наглядный показатель ситуации с бизнесом — величина просроченной дебиторской задолженности российских компаний (то есть суммы, которую должны компаниям их клиенты). В феврале 2026 года, согласно последним данным Росстата (.pdf), дебиторская задолженность бизнеса в целом составила рекордные 8,5 трлн рублей — это 4% российского ВВП: примерно вдвое больше, чем было до войны. Только за последний год эта сумма выросла на 22,1%. Доля просрочки от общей задолженности тоже побила рекорд и достигла 6,7%.

В разговоре с РБК эксперты связывали рост просрочки с замедлением экономического роста, ростом цен, падением потребительской активности и недоступностью кредитов, из-за чего у бизнеса появились проблемы с ликвидностью. Еще одна причина, на которую указывал Шохин, — нежелание бизнеса расплачиваться с контрагентами сразу же, потому что при высокой ставке ЦБ ему выгоднее придержать деньги на депозитах, получить с них доход и потратить его для решения собственных проблем.

Массовые задержки платежей прежде всего бьют по МСП, чьи возможности отстаивания своих интересов в суде ограничены. С проблемой неплатежей со стороны крупных заказчиков сталкивается примерно половина предприятий, говорил Шохин. МСП, по его словам, не готовы судиться и жаловаться на должников, потому что это чревато потерей заказов и тендеров по формальным причинам.

Заработки МСП падают — а вместе с ними снижается и желание предпринимателей продолжать деятельность. По данным опроса «Опоры России», 68,7% представителей микро-, малого и среднего бизнеса зафиксировали падение выручки в начале 2026 года. В этих условиях в I квартале 2026 года рекордная с 2022 года доля владельцев малых бизнесов (31%) допустила их закрытие, следует из данных опроса ФОМ.

На этом фоне все чаще стало обсуждаться массовое закрытие бизнесов (1, 2, 3). Но статистика Росстата как минимум пока не фиксирует резкого скачка ликвидации предприятий. А вот открытие новых бизнесов в условиях выросших налогов и падения спроса продолжает падать.

Что говорят предприниматели

Бизнесмены, с которыми поговорил The Bell, по-разному оценивают ситуацию. Но соглашаются, что проблемы у бизнеса сегодня есть — причем не только из-за роста налогов.

«Стало сложнее работать и зарабатывать с уменьшением порога на уплату НДС. Кроме растущих цен у поставщиков и издержек абсолютно на все, а также обязательных платежей, появился еще и НДС, — говорит совладелец ресторана в Московской области. — Да, ввели поправки, которые могут помочь привыкнуть малому бизнесу и не платить НДС за II–IV кварталы при выполнении условий в 2025-м, но, на мой взгляд, это кратковременные меры. 2026 год станет показательным для того, что будет дальше с бизнесом, сколько откроется и закроется или обанкротится».

Владелец пекарни в Москве называет две большие проблемы: высокие налоги и неохоту, с которой банки в этом году стали выдавать кредиты. Но из них вытекают и другие. «Из-за налоговой нагрузки у нас достаточно низкая рентабельность. Но ты не можешь сделать цены выше, потому что покупатель не будет покупать товар выше какой-то цены», — говорит он, оговариваясь, что кризиса не чувствует, хотя все говорили, что год будет плохой.

Топ-менеджер клиники эстетической красоты в Тюменской области жалуется на снижение уровня запросов клиентов. «Перестали брать уходовые и поддерживающие процедуры, а вместо них берут более агрессивные, чтобы результат был сразу. Им нужно что-то одно дорогое и все. Мы из-за этого зарабатываем меньше, поэтому нам нужно прикладывать больше усилий и тратить больше денег, чтобы привлечь клиента. В среднем в прошлом году в месяц у нас было 220–250 клиентов, сейчас — где-то 160. Тяжеловато и пессимистично, в регионах так точно», — описывает ситуацию он. По его словам, в клинике пришлось снять с продажи дорогую косметику и заменить ее на более дешевую — иначе клиенты не могут себе ее позволить.