Башня Трампа в Баку
25.02.2019 Бизнес

Почти по Задорнову: как подручные Трампа договаривались «войти» в Москву

Фото
sputnik-georgia.ru

Издание The Bell опередило прокурора Мюллера, который якобы намерен на этой неделе представить свой доклад о сговоре президента США Д.Трампа с Кремлём, и опубликовало переписку вице-президента Trump Organization Майкла Коэна, из которой стало известно о проекте строительства Trump Tower в Москве. Чтение вызывает в памяти знаменитую реплику сатирика Михаила Задорнова.

Один из самых интересных сюжетов «российского расследования» спецпрокурора Мюллера, пишет корреспондент The Bell Анастасия Стогней, — переговоры о строительстве Trump Tower в Москве, которые для Трампа вел бизнесмен с биографией международного авантюриста, выходец из СССР Феликс Сатер. Одна из главных улик — переписка Сатера с бывшим юристом Трампа и вице-президентом Trump Organization Майклом Коэном, в которой появились новые контакты команды Трампа в Москве.

Главное: 

Сатер пытался стать посредником в строительстве башни в Москве и явно преувеличивал уровень своих связей 

- В числе компаний, которые Сатеру удалось на бумаге привлечь к проекту, — крымский банк и два московских девелопера 

- Эпизод с Trump Tower — главное доказательство бизнес-связей Трампа в России во время выборов 2016 года

«Костин в деле», «Андрей хочет отправить это в Кремль», «Пеков — пресс-секретарь Путина» — полгода бывший личный юрист Дональда Трампа и знакомый будущего президента Феликс Сатер переписывались о том, как построить башню Трампа в Москве. Переписку в феврале опубликовал BuzzFeed (официальных подтверждений и опровержений ее подлинности нет). Она напоминает абсурдную комедию, герои безуспешно пытаются организовать встречу в Москве с влиятельными людьми из окружения Путина, но в итоге не добираются даже до экономического форума в Петербурге. Зато из нее мы узнали о новых попытках команды Трампа найти российских партнеров — от девелопера Андрея Молчанова до «серийного банкира» и фигуранта уголовных дел Евгения Двоскина.

Главным претендентом на строительство Trump Tower в Москве считался хороший знакомый Трампа, владелец Crocus Group Арас Агаларов. Сам Агаларов уже в 2018 году признавал, что вел такие переговоры, но после начала президентской кампании в США «проект отменился». Когда именно — он не уточнял. В той части переписки Сатера и Коэна, которую опубликовал Buzzfeed, Агаларов не упоминается ни разу.

Переписка начинается в сентябре 2015 года с обсуждения проекта строительства Trump Tower в Москве в партнерстве с бывшим менеджером Mirax Group Андреем Розовым — на тот момент владельцем мало кому известной компании ИК «Эксперт», построившей три жилых комплекса в Новокосино. 

Коэн отправляет Сатеру эскизы башни Трампа, которую предполагалось построить рядом со станцией метро «Деловой Центр». Здание площадью 5,4 млн кв. м и высотой больше 300 м должно было стать самым высоким небоскребом в Восточной Европе. Подробнее о проекте The Bell писал здесь, а обо всем странном партнерстве — здесь.

В ответ Сатер пересылает письмо от Розова на бланке ИК «Эксперт». Розов называет эскизы «триумфом архитектуры и роскоши», отмечая, что «Трамп имеет в России безупречную репутацию». 13 октября стороны подписывают необязывающее соглашение о намерениях. Но для строительства башни нужно еще выбрать участок, и герои рассматривают разные опции.

Андрей Молчанов, владелец девелоперской группы ЛСР

Обстоятельства: 9 октября 2015 года Сатер пишет Коэну о встрече с «Андреем Молчановым в среду». Предмет встречи — строительство Trump Tower на участке, принадлежащем Молчанову.

9 октября

Сатер:

В среду встречаюсь с Андреем Молчановым, чтобы обсудить строительство Trump Tower на его участке. Лучший, самый большой участок в Москве. Его приемный отец был губернатором Санкт-Петербурга, Путин на него работал.

Андрей Молчанов — гендиректор и основной акционер девелоперской группы ЛСР. Его приемный отец Юрий Молчанов действительно работал в администрации Санкт-Петербурга, но был вице-губернатором, и не в период работы Путина в городской администрации, а в 2003-2012 годах. С 2012 года Молчанов-старший занимает пост старшего вице-президента ВТБ. The Bell направил в группу ЛСР запрос о комментарии, но пока не получил ответа.

Структуры владельца ПИК Сергея Гордеева

Обстоятельства: В октябре 2015 Коэн отправляет одному из своих собеседников (имя в переписке скрыто) письмо с заголовком «жилая застройка в Москве» и прикрепленным проектом реконструкции Краснопресненского сахарорафинадного завода (КСРЗ) в центре Москвы. Проект подписан группой компаний «Платформа», основанной владельцем группы ПИК Сергеем Гордеевым и, как сказано в его материалах, разработан британским архитектурным бюро John Mc Aslan + Partners. Оно также отвечало за реконструкцию известного по книгам о Гарри Поттере лондонского вокзала Кингс-Кросс и строило музей русского импрессионизма в Москве.

12 октября 2015 

Сатер:

«Kostic в деле (речь о главе ВТБ Андрее Костине; к письму приложена статья о Костине в Википедии — The Bell). Он главный парень Путина по финансам и СЕО второго по размеру банка в России. Он намекнул, что профинансирует башню Трампа в Москве. Это для нас очень важно не только из-за финансов, Костин — уважаемый и влиятельный человек в России. Теперь нам нужно только согласие Путина — и мы в шоколаде. Встреча с Путиным ориентировочно назначена на 14-е [непонятно, о каком месяце речь]. Видишь, чувак, я могу не только за полчаса сделать так, чтобы Иванка крутилась в путинском кресле, но и устроить полноценную встречу» (Сатер утверждал, что во время визита в Кремль в 2006 году благодаря ему Иванка Трамп посидела в кресле Путина. — The Bell)

Андрей Костин, отвечая на вопрос об этой переписке, сказал, что в ВТБ ничего не слышали о проекте Trump Tower, а Сатера, «если он все это говорил», назвал лжецом и мошенником.

Через 3 часа после получения этого письма от Сатера Коэн пересылает неизвестному лицу проект реконструкции КСРЗ, разработанный «Платформой».

Детали: КСРЗ в 2015 году принадлежал группе ПИК, а «Платформа», разрабатывавшая проект рекорнструкции завода, — лично ее владельцу Сергею Гордееву. «Ведомости» называли КСРЗ самым дорогим проектом в портфеле ПИКа. Reuters писал, что в 2014 году ПИК пытался договориться о продаже всего проекта «Платформе» (сама компания это отрицала). В январе 2016 ПИК все-таки продала участок площадью 6,8 га на месте бывшего КСРЗ, но не своей структуре, а девелоперу «МонАрх». РБК оценивал сделку в 9,5 млрд рублей.

Проект реконструкции КСРЗ разрабатывался внутри ПИКа, для него привлекали иностранных архитекторов, рассказал The Bell заместитель гендиректора «Платформы» Борис Голубев. Но «Платформа» продавала этот проект как агент: «мы просто облекли его в продажную форму, сделали презентацию и отправили брокерским компаниям». Голубев предполагает, что проект «широко разошелся по рынку» — возможно, кто-то переслал его участникам опубликованной Buzzfeed переписки. «Платформе» об этом неизвестно.

Сам Гордеев сказал The Bell, что вся эта история — «какая-то ошибка». «Мне никогда не приходило в голову запрашивать лицензию на здание Трампа, — говорит он. — У меня всегда был другой стиль, форматы и т.д.».

«Платформа» занималась поиском соинвесторов проекту реконструкции КСРЗ, и презентация была доступна неограниченному кругу лиц, говорит представитель ПИК. Ни сама группа, ни ее руководство и акционеры никогда не вели переговоров о проекте строительства Trump Tower в Москве.

Больше года назад The Washington Post со ссылкой на два источника, знакомых с материалами следствия Мюллера сообщила, что предложение о девелоперском проекте от Сергея Гордеева Коэн в конце 2015 года получил через грузинского бизнесмена Георги Рцхаладзе. Представитель Рцхаладзе это подтверждал. Гордеев тогда говорил The Bell, что не не знает ни Трампа, ни Рцхаладзе, и ни с какими проектами к The Trump Organization не обращался.

3 ноября

Сатер:

«Я в самолете лечу на Багамы, чтобы провести 8 дней с Андреем [Розовым]. Только что посмотрел пресс-конференцию Трампа. Отличная отсылка к Путину и России! Мне нужен кусочек записи, чтобы показать Путину. Я сам не могу — всю следующую неделю на Багамах с Андреем — но он хочет отправить это в Кремль. Кстати, партнер близкого друга Путина, который знал его с подросткового возраста, тоже прилетает. Все будет обсуждаться не с какими-то лакеями, а с людьми, которые реально обедают с Путиным и смогут продвинуть сделку. Майкл, я сделал так, чтобы Иванка посидела в кресле Путина — и я втяну его в эту сделку, мы изберем Дональда. Только мы с тобой знаем, как все это провернуть без глупости и жадности. Чувак, наш мальчик будет президентом — и все благодаря нам. Нет никого на планете, кто бы хотел этого больше, чем я. а) по личным соображениям — круто же избрать президента b) потому что он будет отличным президентом с) потому что после этого я смогу сказать всей этой негативной мерзкой бандитской прессе: поцелуйте меня в жопу. Кажется, последнее — часть пункта a».

11 ноября

Сатер:

«Майкл, я только что смотрел выступление Обамы по NBC. Он сказал, что республиканцы могут договариваться с Путиным и Китаем. ПОСМОТРИ. Трамп умеет вести переговоры и понимает экономические процессы, а Путин хочет взаимодействовать только с сильным лидером. «Бизнес, политика — все одно и то же, для того, кто умеет договариваться». Я думаю, я могу добиться, чтобы Путин сказал это на пресс-конференции Trump Tower в Москве. Если он это скажет, выборы наши <…> Майкл, давай! Двое парней из Бруклина избирают американского президента. Это правда очень хорошо».

Генбанк

Обстоятельства: В конце 2015 года Сатер пытается организовать поездку Коэна в Россию для встреч с «влиятельными людьми». Для оформления российской визы он сначала обещает Коэну приглашение от топ-менеджеров ВТБ, но с документами начинаются проблемы.

19 декабря

Сатер:

На этой неделе банк ВТБ сделает нам визы и приглашения, чтобы обсудить финансирование Trump Tower в Москве. С политической точки зрения ни кабинет Путина, ни МИД не могут сделать приглашение. Оно должно быть от бизнеса. ВТБ — второй по размеру банк в России, Костин будет присутствовать на встречах с Путиным. На этой неделе нас пригласят в российское консульство, чтобы выдать визы и приглашения.

30 декабря

Коэн:

И где [приглашение]?

Сатер:

Я жду после нового года.

Коэн:

Как только я вернусь в офис, буду организовывать встречу сам. Прости.

Сатер:

Эта история выставляет меня в ужасном свете. Я, конечно, крепкий орешек, но я выложил все наши карты перед людьми, с которыми я делаю деньги. А теперь ты мне говоришь свернуть все. Очень огорчает, очень.

Коэн:

Больше месяца прошло после подписания соглашения о намерениях. Я поставил всех остальных на холд — и ничего с твоей стороны, только разговоры. Я сказал тебе, что ты не будешь вести это дело. Что тебя так шокирует? Мы говорим о е***ом приглашении от банкира. Мне насрать на эту историю-однодневку [речь, судя по всему, про соглашение с Розовым]. Да вообще всем плевать на нее.

Сатер:

<…>  История продлилась один день, потому что я держал рот на замке ради тебя и твоей команды. И да, речь про приглашение от путинских людей, НЕ от банкира.

Коэн:

Это однодневка, потому что всем насрать. <…> Я требую, чтобы ты прекратил любые разговоры об этой сделке, мы разорвем соглашение о намерениях. Я не дам тебе лезть в мою работу и строить из себя распорядителя. Ни ты, ни кто-то еще не унизит меня перед мистером Т., когда он спросит, в чем дело.

Сатер:

Больше 20 е****х запросов от прессы — доказательство, что «всем насрать». Я им сказал «без комментариев» — потому что ты просил молчать. В политике говорят: если тебе нужен друг, купи собаку. И знаешь, правильно говорят. Вот только я не политик, я просто упрямый русский пацан из Бруклина.

Коэн:

Это все какой-то бред. Ты прав. Не буду с тобой ругаться. Пожалуйста, не связывайся ни с кем больше по поводу этой сделки.

Сатер:

Не знаю, как теперь это остановить.

На следующий день, 31 декабря 2015 года, Сатер отправляет Коэну письмо с печатью на официальном бланке Генбанка со словами «это пришло три дня назад, но попало в спам». О чем именно идет речь в письме, неясно из-за низкого качества картинки, но из контекста ясно, что речь о приглашении в Россию.  Источник, знакомый с расследованием дела совладельца Генбанка Евгения Двоскина в России, подтвердил The Bell, что банк вел переписку с командой Дональда Трампа.

31 декабря

Сатер:

Майкл, это идет через администрацию Путина, там ничего не происходит без одобрения сверху. Встреча в Москве будет с министрами и топовыми людьми из путинской администрации. Там скорее всего будет Дмитрий Пеков [так в тексте], пресс-секретарь Путина. Будем обсуждать детали встречи Путина и Трампа.

Коэн:

Что за Генбанк? Я думал, мы говорим с ВТБ.

Сатер:

Генбанк на 50% принадлежит государству и работает как дочка ВТБ. Главы ВТБ не будет до 11 января и они не хотели тянуть с приглашением.

Коэн:

Сначала это было правительство, потом ВТБ, теперь какой-то третьесортный банк с подписью женщины без должности. Дай мне сделать все самому. Какое-то дерьмовое письмо от третьесортного банка — и ты думаешь, что я зайду в кабинет шефа и скажу: «вот, я ради этого еду»?

Сатер:

Майкл, огромная работа была проделана за три месяца. И это не что-то третьесортное, ты встретишься с главой ВТБ, министром и пресс-секретарем Путина. Если ты хочешь ждать до 12-го — получишь приглашение от ВТБ. Это все просто чтобы ускорить процесс.

Коэн:

Нет, это опять какой-то бред. Дай мне разобраться самому. Ничего личного, но ждать приглашение 2,5 месяца — это бред.

Сатер:

Люди дошли до шефа с этим вопросом, и относиться к ним как к использованным гондонам – не дело. Пожалуйста, не делай этого, Майкл.

Коэн:

Все, хватит. Ты делаешь вид, что ты рулишь всем. Но на самом деле, ты подвергаешь риску мою работу и выставляешь меня некомпетентным. У тебя было два месяца, и все, что ты смог — прислать мне какое-то бредовое говноприглашение от непонятного клерка из третьесортного банка. Хватит! Они не использованные гондоны, они никто. Об этом банке не знает никто из людей, кто ведет реальный бизнес в Москве. Ты думаешь, я кретин?

Детали: В апреле 2015, чуть больше чем за полгода до отправки письма, в капитал Генбанка вошел скандально известный банкир Евгений Двоскин. CEO банка стала его жена, Елена Пономарева. Сам Двоскин еще с 2013 года занимал должность советника главы Генбанка, и участники рынка всегда подозревали, что за деятельностью банка стоит именно он, но формальных подтверждений этому не было. «Без комментариев», — ответил Двоскин на просьбу корреспондента The Bell объяснить появление письма в переписке Сатера и Коэна и попросил «не звонить ему больше».

Генбанк был не простым банком — после присоединения Крыма в 2014 году он стал одним из первых агрессивно открывать отделения в Крыму, и к моменту переписки стал вторым по размеру из трех российских банков, которые работали на полуострове. По 25% акций Генбанка принадлежали правительствам Крыма и Севастополя. За 9 дней до того, как Сатер переслал Коэну письмо из Генбанка, 22 декабря 2015 года, против банка были введены американские санкции. В 2017 году Генбанк был отдан на санацию Собинбанку, принадлежащему банку «Россия» Юрия Ковальчука, а в 2018 году ЦБ пришлось выделить 20 млрд рублей на его спасение.

Как писал Bloomberg, Двоскин родился в Одессе и в 1977 году эмигрировал в США вместе со своими родителями (тогда он носил фамилию Слускер). Сначала они осели в Бронксе, а потом — на Брайтон Бич в Бруклине. В 1990-х он дважды сидел в США за налоговые махинации, писал Bloomberg. Центр журналистских расследований OCCRP со ссылкой на документы ФБР утверждал, что Двоскин был арестован за грабеж и хранение запрещенных веществ.

Офицер МВД Дмитрий Целяков, группа которого занималась расследованием дела Двоскина до 2008 года, рассказал The Bell, что банкир вероятно сотрудничал с властями США: по всем статьям обвинения в Америке он получал минимальные сроки. Целякову неизвестно, знаком ли Двоскин с Сатером лично. Но по его словам «весьма вероятно, учитывая биографию обоих». Сатер (фамилия его родителей — Шаферовские) родился в Москве, в 1974 году вместе с семьей эмигрировал в США. Сатер работал инвестиционным брокером, а в середине 1990-х оказался под судом за отмывание мафиозных денег, но вышел из тюрьмы, согласившись сотрудничать с американскими спецслужбами.

Девелоперская компания МИЦ

Обстоятельства: 21 января Сатер просит Коэна срочно позвонить ему, поскольку «ему позвонили насчет Путина». После переговоров Сатер присылает Коэну новое письмо для «продолжения переговоров о Trump Tower» — на этот раз от девелоперской компании МИЦ, за подписью ее председателя совета директоров Андрея Рябинского (по данным «Спарк-Интерфакс» ему принадлежит 50% МИЦ, вторая половина – у Александра Копылкова).

Письмо Коэна о башне Трампа в Москве

 

Детали: МИЦ — крупный девелопер. В октябре 2015 года, за несколько месяцев до ее появления в переписке Сатера и Коэна РА «Эксперт» поставила ее на 6-е место в рэнкинге крупнейших российских строительных компаний. Девелопментом интересы Рябинского не ограничиваются: он также президент промоутерской компании «Мир Бокса».

Рябинский в разговоре с The Bell отказался от комментариев.

Поездка на ПМЭФ

О визите Коэна в Россию в начале 2016 года ничего не известно. Переписка, опубликованная Buzzfeed, прерывается до 5 мая. О чем партнеры переписывались в предыдущие месяцы, неизвестно, но в этот день Сатер пишет Коэну, что Дмитрий Песков хочет пригласить Коэна и Трампа на экономический форум в Санкт-Петербурге, который Сатер называет «русским Давосом». Сатер уверяет, что Песков хочет представить их или Путину, или Медведеву.

Июнь 2016

Сатер:

Все бизнес-сообщество там будет, и я буду бегать и устраивать сделки на сотни миллионов долларов. И когда ты вернешься, весь штаб Трампа может поцеловать тебя в задницу. Никому не говори — иначе все попытаются запрыгнуть тебе на хвост. Если сработает — прекрасно, ты герой. Если нет — ты просто съездил на экономический форум.

13 июня Коэн и Сатер действительно получают письма от администрации ПМЭФ-2016, отправленные с почты Шоты Лемонджава и подписанные директором «Росконгресса» Александром Стуглевым. После этого переписка обрывается. На экономический форум в Санкт-Петербурге Коэн и Сатер так и не приехали. Московская башня Трампа так и не была построена, и теперь уже вряд ли будет.

Почему это важно? Переговоры о строительстве Trump Tower в Москве — главное доказательство того, что Трамп имел деловые связи с Россией уже во время президентской кампании, и один из главных аргументов в пользу вмешательства России в выборы. Именно за него Конгресс планирует наложить на Россию новые санкции.

На снимке: в столице Азербайджана Баку Трампу удалось-таки построить свою башню.

 

Авторизуйтесь, чтобы оставлять комментарии